Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Так что решайте, господа, как поступить изволите. Либо с миром разойдётесь, либо…
— Что значит, с миром? — перебил его Гуссаковский. — Если так, то я требую сатисфакции. Вызываю вас на дуэль, сударь, — он посмотрел на меня, а затем обратился к своим приятелям. — А вы что молчите? Он и вас оскорбил.
— Я тоже вызываю вас на дуэль, — сказал коренастый.
— Я — тоже, — вяло пробормотал длинный.
— А я принимаю все три вызова, — ответил я, — только где гарантии, что никто не донесёт инспектору, как прошлый раз?
Опять поднялся ропот, гимназисты принялись спорить о чём-то.
— Значит, все здесь присутствующие дадут слово, что сохранят в тайне готовящуюся дуэль, — решил парень с бакенбардами.
— Или мы можем устроить дуэль здесь и сейчас, — предложил Гуссаковский, и на его окровавленной морде показалась коварная ухмылка, — дабы никто не измыслил уклониться от неё каким-либо способами.
— Нет, это не возможно, — сказал кто-то, — только не в стенах гимназии. Вас всех исключат.
Однако несколько учеников согласились с Гуссаковским.
— Я предлагаю обождать до завтра и драться за городом, — произнёс парень с бакенбардами. — Тут не самое подходящее место. Гимназия, всё-таки."
"— И что с того? — возмутился Гуссаковский. — Не церковь же. После отбоя встретимся возле старой кладовой и на месте обсудим условия. А секундантов пусть каждый выберет из здесь присутствующих. Поскольку Державин — немощный, а пистолетов у нас нет, драться будем на шпагах. Какие препятствия вы видите, господа? Я не вижу препятствий.
Гуссаковский как будто даже забыл о разбитом лице, хотя нос его опух и кровоточил. В глазах этого белобрысого увальня появился дикий блеск. Парень явно намеревался меня прирезать.
— Я буду вашим секундантом, Гуссаковский, — вызвался один из присутствующих.
— Хорошо. А кто будет секундантами у моих друзей?
Возникла заминка. Было ощущение, что никто больше не хотел участвовать в этом мероприятии.
— Ну же, господа? — Гуссаковски взял, наконец, полотенце и приложил к разбитому носу. — В чём дело? Али перепугались?
— Я буду, — вызвался ещё один. — Всё равно у кого.
— Что ж, тогда я буду секундантом у Державина, — сказал парень с бакенбардами. — Если вы, сударь, не против, разумеется.
— Пожалуйста, я не против, — ответил я, довольный, что вопрос уладился так скоро.
— В таком случае, должен представиться. Василий Бакунин.
