Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Увидев меня, она взмолилась:
— Не убивайте, господин, Господом Богом молю! Я никому не скажу.
— В квартире есть ещё люди? — спросил я.
Она испуганно замотала головой.
Выстрел. Визг. Мимо, значит. Я с досадой посмотрел на револьвер и поморщился. Прицельных приспособлений у него и в помине не было. Из такого только в упор стрелять. Подошёл ближе, снова нажал на спуск. Мозги служанки брызнули по двери, ноги её подкосились, и она грохнулась на бок, глядя на меня выпученными от страха застывшими глазами. Во лбу зияло аккуратное круглое отверстие.
Но свидетелей оставлять было нельзя — тут уж иначе никак.
Быстро прошёл на кухню — там никого. В остальных комнатах — тоже пусто, а одна и вовсе была заперта. Вернулся к Оглобле. В моё отсутствие барахольщик пытался доползти к выходу, но все старания оказались напрасны, и он валялся на полу почти там же, где я его и оставил. Выжженное мясо плеча и огрызки костей чернели сквозь дыру в пропитанном кровью сюртуке.
Я наставил на Оглоблю пистолет:
— Где моя книга?
Барахольщик молчала.
— Ладно, а так? — моя левая ладонь почернела. — Говори или подыхать будешь долго и мучительно.
— Нету, забрали, — процедил Оглобля. — Ты не знаешь, с кем связался, студент…
— Где книга? — повторил я, пнув барахольщика в упитанное пузо.
— Нету у меня. Богом клянусь!
— Где она?
— Один чиновник забрал.
— Какой чиновник? Как звать?
Оглобля минуту выкашливал кровь изо рта, а потом выдавил:
— Он из Синода. Серьёзный человек.
— Как звать? Фамилия?
— Откуда мне знать?
— Но ты знаешь, что он из Синода.
— Он сказал… Он… — фраза прервалась новыми хрипами и кашлем. — Не знаю, ничего не знаю. Что хош, делай.
Я снова пнул его в живот:
— Говори.
— Действительный статский советник, — простонал Оглобля. — Приходит иногда, спрашивает всякое. В эту субботу был. Ничего больше не знаю.
— Что спрашивает?
— Книги ищет. Такие, как та."
"Стало досадно. Пока я сидел в карцере, какой-то действительный статский советник увёл книгу буквально у меня из-под носа. Я опоздал всего на три дня.
Смысл дальнейших поисков пропадал. Если «Руководство» теперь принадлежит большому чиновнику, да ещё и из Синода, связываться себе дороже, так что лучше было оставить эту затею. Теперь книгу можно считать окончательно утерянной, а мне придётся возместить дяде её стоимость.
— Значит, ты мне должен денег, — заключил я. — Где деньги?
— В сейфе, в хранилище.
— Ключи, код?
— В кармане у меня, в сюртуке. Там надо… ручку повернуть… на три четверти.
