В сумерках над павильоном висел запах свежесрубленного дерева, и двое босяков шли с паleta в руках, ожидая начала веселья. На афише нарисована красотка Дина Дурбина — кумир для всех дам Одессы, готовых выйти за богатого любовника. В воздухе летал смех и барская усмешка надежд, наполняя сердце беспокойством и жаждой приключений....
— Бумаги оформишь по возвращении… И пока все не обнюхаешь, не вертайся.
— Давид Маркович, да вы бы хоть объяснили, с чего такая спешка?.. — жалобно и растерянно протянул сбитый с толку Тишак, комкая в руках деньги.
Гоцман, взявшийся было за ручку автомобильной дверцы, вдруг усмехнулся и наставительно ткнул указательным пальцем в грудь Тишака.
— Ну слушай, Леня. Рассказываю один раз, не упусти чего… Значит, до войны был у нас в отделе такой сержант Лева Рейгель, хороший хлопец. Искал он известного бандита Муху, на котором самая легкая статья была 76-я…
— Оскорбление представителя власти при исполнении? — растерянно переспросил Тишак.
— Во-во, — согласно кивнул Гоцман. — Значит, гонял он за ним по всей Одессе. Почти поймал, но Муха с Одессы вовремя утек… Рейгель сильно расстроился, взял отпуск и поехал у Гагры. Отдохнуть… Утром вышел на приморский бульвар, красиво одетый, с мороженым в руке, и носом за нос столкнулся с этим самым Мухой!
— И шо? — хором не утерпели участковый и жактовец, тоже внимательно слушавшие историю.
— А то, шо тот Муха был Паганини в стрельбе из пистолета, — договорил Гоцман. — Быстрый морг! И надо ж было Рейгелю так отдохнуть?..
Тишак, участковый и жактовец растерянно моргали. Похоже, что они не очень-то уловили смысл поучительного рассказа.
— Леня, — вздохнул Гоцман, садясь в машину, — не жди Гагры. Ищи…
Серый «Адмирал» взревел и тронулся с места, оставив Тишака, участкового и жактовца в полном недоумении.
В тени густой шелковицы, на скамейке у домика Шелыча сидели Штехель и Платов.
Порывшись в кармане, Штехель протянул Платову золотую монету:— Ваша?
Платов не спеша повертел монету в руках. Солнце блеснуло на двуглавом орле, поднявшем крылья. Это были двадцать злотых чеканки 1818 года.
— Польская…
— Пару дней назад вы заплатили ей Прамеку… Хозяину игрового притона.
Брови Платова иронически взлетели, но он промолчал.— Вот вам сдача.
В ладони Платова оказались две новенькие серебряные монеты, каждая по 100 румынских леев с профилем короля Михая.
Улыбки с лиц ушли. Теперь они разглядывали друг друга молча, внимательно, ожидая чего-то.
Первым заговорил Платов:— Я из Киева. Приехал по заданию центра. Мне нужен… Академик.
Штехель коротко вздохнул:— Как там… в Киеве?
Вместо ответа Платов поднялся, словно подводя под встречей черту.
