В сумерках над павильоном висел запах свежесрубленного дерева, и двое босяков шли с паleta в руках, ожидая начала веселья. На афише нарисована красотка Дина Дурбина — кумир для всех дам Одессы, готовых выйти за богатого любовника. В воздухе летал смех и барская усмешка надежд, наполняя сердце беспокойством и жаждой приключений.
Ложе ППШ превратилось в щепки, диск, ствол и затвор были помяты множеством пуль.
— Прекратить огонь! — заорал Гоцман, размахивая руками.
— Я выхожу, — прозвучал из руин спокойный, уверенный голос Чекана.
Впервые Гоцман слышал этот голос и тут же понял — противник достойный. Такой не остановится ни перед чем… Да он только что и показал это.
Чекан медленно, слегка прихрамывая, вышел из каменного завала с поднятыми руками. Его щегольская гимнастерка с золотыми капитанскими погонами была запачкана кирпичной пылью. Солдаты направили на бандита стволы автоматов. Рядом с Гоцманом остановился помятый, тяжело дышащий Кречетов, сжимавший в руках ТТ.
— Виталий, где Ида? — быстро спросил Гоцман.
Но ответ прозвучал не из уст Кречетова. И был он насмешливым, наглым, этот ответ.
— Зачем тебе Ида? Ты сюда смотри…
Давид перевел взгляд на Чекана. А тот с кривой ухмылкой подфутболил сапогом что-то согнутое, металлическое, глухо звякнувшее о битые кирпичи. Это были две чеки от гранат. Сами гранаты он сжимал в ладонях, поднятых над головой.
— Вот только выстрели кто…
Но эта фраза была, пожалуй, излишней. Все присутствующие отлично понимали, что такое взрыв гранаты на расстоянии трех метров от тебя. Солдаты непроизвольно попятились. Кречетов, облизнув пересохшие губы, вскинул пистолет.
— Ну что, вместе давайте? — ухмыльнулся Чекан, глядя на него. — Кто желает?
Майор взглянул на тяжело молчавшего Гоцмана. И нерешительно сунул оружие в кобуру.
— Ладно… — Бандит остановился у лаза, в котором исчезли Ида и Толя Живчик. — Ладно, черт с вами… Сдаюсь.
Он обреченно взмахнул рукой. И две гранаты покатились под ноги Гоцману и Кречетову. А Чекан, съежившись, ужом скользнул по битым кирпичам, и его спина мелькнула в черном отверстии лаза…"
"Все оцепенели.И только водитель Васька Соболь, с неожиданной силой отпихнув офицеров в сторону, рухнул всем телом на гранаты, сгребая их под живот своей изуродованной на фронте культей, и, зажмурив глаза, закричал жалобно, по-детски беспомощно…Ремонт закончили уже в темноте. На этот раз работали молча, без шуток и разговоров. Все помнили, что еще вчера здесь, во дворе, возился с закопченной кроватью Васька Соболь, весело мычавший себе под нос какой-то мотивчик…Кречетов расстарался и выпросил в КЭЧ полуторку, так что Норины вещи — трельяж, швейную машинку, платяной шкаф, кровать, — перевезли за один раз. Пока Нора мыла в комнате пол, Якименко сбегал в коммерческий.
