Исповедь человека, который десять лет был в тени, убивая тех, кого боялась вся страна. Криминальная автобиография легендарного киллера, раскрывающая историю его жизни, мотивы преступлений и секреты безнаказанности в лабиринте российского криминала девяностых годов.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Исповедь человека, который десять лет был в тени, убивая тех, кого боялась вся страна. Криминальная автобиография легендарного киллера, раскрывающая историю его жизни, мотивы преступлений и секреты безнаказанности в лабиринте российского криминала девяностых годов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исповедь человека, который десять лет был в тени, убивая тех, кого боялась вся страна. Криминальная автобиография легендарного киллера, раскрывающая историю его жизни, мотивы преступлений и секреты безнаказанности в лабиринте российского криминала девяностых годов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Недаром известный террорист Карлос «Шакал» (не киношный, а настоящий) предпочитал именно шею в виде точки поражения.
Вообще, подобные указания «главшпанов» удивляют. Григорий, после ряда взрывов, проведённых другими бригадами, настаивал на подобной акции, и невероятно тяжело было объяснить ему, что есть масса минусов, даже при направленном взрыве, — предсказуемость поведения людей в секторе, куда он направлен, возможные случайные жертвы и часто невозможности сделать точечный удар в условиях города (достаточно изучить акции «Моссада», являющиеся местью за теракт на Мюнхенской олимпиаде, против баскетболистов сборной Израиля). Однако всё это не только устраивало его, но и было желательным. Он был бы горд, если бы «рвануло» на кладбище, и разом полегла какая-нибудь группировка, пусть даже вместе с родственниками, могильщиками и музыкальным оркестром. И предложения такие были, я же останавливался на поголовных видео-и фотосъёмках для архивирования, очень иногда помогавшем мне. Кстати, на таких мероприятиях часто сталкивался с операми из силовых структур, но, в отличии от них, делал это более скрытно и незаметно, с улыбкой наблюдая за их действиями и реакцией на них со стороны «братков». Милиционеров не трогали, считая необходимым предметом культа при погребении. А заодно они отвлекали от меня любую охрану. Интересно, какая бы была реакция милиции, если бы гости, пришедшие на похороны, так же, наполовину открыто, устроили съёмку на похоронах их начальников? Хотя, о чём это я?
Тогда да и сейчас, наверное, — это норма. Мало того, существовал негласный закон, по которому органы никогда не позволяли себе кого-то арестовывать на погребении, даже если знали и видели персонажей, находящихся в розыске. «Игра» разворачивалась лишь после окончания похорон. И честь и хвала людям, честно соблюдающим эти правила взаимного благородства: поле брани при сборе погибших неприкосновенно для боя. Когда-то, в этих негласных постановлениях, были пункты, касающиеся и всех членов семьи, ныне часто нарушаемые.
Но однажды всё же я чуть было не переступил черту, за которой была бы уже моя погибшая совесть и кровожадность Гусятинского. И лишь вовремя опомнившись, или, скорее, остановленный чьей-то невидимой десницей, не инициировал мощный заряд в килограмм пластида, напичканный поражающими элементами, на Введенском кладбище в Москве, где несколько десятков «Измайловских», «Гольяновских» и других отдавали долг памяти на годовщине смерти своего товарища. Бог миловал, пробудив от сна и забвения.
* * *Чердак был совсем не новый, с деревянными балками и балясинами. Я обошёл ещё раз всё, подготовив импровизированные запоры для дверей с чердака. Их было несколько, как и подъездов.
