Исповедь человека, который десять лет был в тени, убивая тех, кого боялась вся страна. Криминальная автобиография легендарного киллера, раскрывающая историю его жизни, мотивы преступлений и секреты безнаказанности в лабиринте российского криминала девяностых годов.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Исповедь человека, который десять лет был в тени, убивая тех, кого боялась вся страна. Криминальная автобиография легендарного киллера, раскрывающая историю его жизни, мотивы преступлений и секреты безнаказанности в лабиринте российского криминала девяностых годов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исповедь человека, который десять лет был в тени, убивая тех, кого боялась вся страна. Криминальная автобиография легендарного киллера, раскрывающая историю его жизни, мотивы преступлений и секреты безнаказанности в лабиринте российского криминала девяностых годов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он, увидев меня, не признал сразу без бороды и усов, сбритых только что, но в парике и костюме, с небольшим зонтиком в руках (зонтик не простой, работающий, как обычный, но с 30 сантиметровым стилетом внутри). Необычности добавляла и позолоченная оправа очков, удобно сидевших на переносице. При необходимости, нужно было лишь подтянуть немного кожу лба к темечку, чуть поднимая брови, и выражение лица принимало вид некоторой наивности, даже с налётом чудаковатости, что обычно обезоруживало. Важно было не забываться, и не расслаблять мимические мышцы.
Мои перемены Гусятинского привели в восторг, потихоньку ошибочно убеждая, как и впоследствии братьев Пылёвых, да, наверное, и всех — такого не поймать. Очень полезное мнение, и я старался его укреплять и развивать.
На чай времени не было, я съел пару бутербродов и… Оказывается, нас давно уже ждали. Интуитивно чувствуя отсутствие опасности и наблюдая за светящимся, предвкушающим славу лицом «Северного», от которого исходило всё, что угодно, только не угроза, мы подъехали в район стадиона «Юных пионеров», к старой школе, где проводилось опять какое-то спортивное мероприятие между дружественными бригадами. На улице уже стояли несколько человек, среди которых узнавались «Ося», «Культик», «Дракон», Дима… — «близкий» «Иваныча», имевший отношение к денежным средствам и единственный, додумавшийся после его смерти им-мигрировать в Америку, прихватив с собой несколько оставшихся миллионов. При мне он говорил немного, и всё, что я запомнил — это две его фразы, сказанные год назад в тире ЦСКА на Комсомольском проспекте, когда мы отмечали следы от пуль в мишенях. Наши оказались рядом. Посмотрев на мои, сбившиеся в две маленькие кучки на месте головы и на месте сердца, а затем на все остальные, сказал: «Твёрдая рука». А через пару минут, когда мы стреляли на скорость, мне не досталось наушников, и поэтому я начал палить первым и закончил на середине выстрелов остальных. Опять встретившись у мишеней и сравнив результаты, он дополнил: «И железные нервы». К нему все относились уважительнее, чем к остальным, что заставляло меня сторониться его и без того редкого общества.
Две минуты ушло на рассказ. «Культик» поинтересовался, на чём я езжу. Узнав, что по-прежнему, уже полгода, на белых «жигулях», намекнул Григорию: такому интеллигентному человеку (иронизируя по поводу моего, резко изменившегося внешнего вида) надо бы поменять машину. Это было исправлено на следующий же день.
