В комнате царит атмосфера ужаса и отчаяния. Леон Бертьен мертвец — его тело лежит в неестественной позе, голова вывернута, ноги подломлены, правая рука без кисти. Сергей с трудом переворачивает этот кошмар в уме, открыв перед ним отвратительную картину: кровавую лужу и открытую бутылку кефира....
К жалованью за три месяца добавлены премиальные за участие в боевом выходе… В общем, о деньгах не вспоминайте – сорите ими, сколько вздумается."
"Кстати, о полиции можете не беспокоиться. Белоснежка, тебя это в первую очередь касается. У вас в карманах удостоверения и жетоны бойцов зонд-команды ликвидаторов, это освобождает от ответственности по всем гражданским делам. Вы можете напиться в кабаке и отделать в хлам какого-нибудь гражданского или военного, вас не посмеет обидеть ни полиция, ни войсковой патруль.
Вот, забейте в коммуникаторы его номер. А заодно и мой, коли не знаете. Все! Хватайте документы, подбирайте одежду в магазине, встретимся тут, в двадцать два часа!
– А ты, Клещ?
– Мне надо подготовить и сдать отчет о работе, проделанной в системе Толимана.
В общем, это обычная практика. Одно дело – смотреть визуальную картинку о том, как нападает обезьянорысь, а другое дело – слушать рассказ того, кто это пережил. Позднее и вас вызовут, но не сейчас, не сразу.
…На выбор одежды в магазине много времени не потратили. Оба, не сговариваясь, отдали предпочтение кроссовкам, по которым страшно соскучились ноги, джинсам и легким футболкам. На Ламуре было тепло, но даже если б лето уже закончилось – это мало что изменило бы.
– Ты же в кабак не пойдешь? – спросил Сергей у товарища, когда за окнами замелькали улицы.
Спросил, хотя заранее знал ответ.
– Я к жене и дочке! – Ирвин радостно улыбнулся, соскочил с подножки бронеавтобуса, побежал по СкайСити, подпрыгивая на ходу, как мальчишка.
Воронин позавидовал приятелю. Тому было куда пойти на Ламуре. Его ждали, молились за него.
