В комнате царит атмосфера ужаса и отчаяния. Леон Бертьен мертвец — его тело лежит в неестественной позе, голова вывернута, ноги подломлены, правая рука без кисти. Сергей с трудом переворачивает этот кошмар в уме, открыв перед ним отвратительную картину: кровавую лужу и открытую бутылку кефира....
– Посидим. Поговорим.
Хозяин разлил жидкость по стаканчикам. Сергей ничего не понял.
– Где Хазиф? – переспросил он.
– Нет нашего Хазифа, – пряча глаза, ответил вербовщик. – Убили его. Около трех месяцев назад… В самом начале лета…
Ноги не удержали Сергея, он свалился на стул.
– Как же так? – беззвучно прошептал Воронин. – Как же так?!
– Выпьем… – предложил вербовщик.
Они осушили емкости, не чокаясь, не закусывая.
– А вот так! – с трудом отдышавшись, сказал новый хозяин вербовочного пункта. – Убили его. Вечером.
Они снова приложились к обжигающей жидкости. Сергей не мог говорить. То, что он услышал от вербовщика, казалось невозможным.
– Кричал он, бедняга. На помощь звал.
Она вызвала полицию уже позднее, просто заметила патрульный экипаж, который ехал мимо. Остановила, отправила сюда. Только поздно было, не дышал наш Хазиф…
Рассказчик часто-часто поморгал глазами, нервно сглотнул. Налил себе еще, выпил. Опять посидел, пытаясь восстановить дыхание.
– Горько… Знаешь, мы с ним когда-то вместе начинали.
– «Метле»?! – Сергею показалось, что он ослышался.
– Ну да, восемьдесят первой «Метле». Мы туда вместе пришли, глупыми «желторотиками». Давно… Он тогда еще не располнел, был маленьким, подвижным. Всегда шутил, нас подбадривал… Но он не только языком хорошо молол, Хазиф из гепла стрелял классно – я же говорю, реакция на движущуюся цель у него феноменальная.
А потом и меня зацепило, отравляющим газом с длинным периодом распада.
