В комнате царит атмосфера ужаса и отчаяния. Леон Бертьен мертвец — его тело лежит в неестественной позе, голова вывернута, ноги подломлены, правая рука без кисти. Сергей с трудом переворачивает этот кошмар в уме, открыв перед ним отвратительную картину: кровавую лужу и открытую бутылку кефира....
Оттого, что это первое настоящее задание, все суетились больше, чем следовало. Постоянно держа в голове мысль, что вокруг не учебный полигон, были излишне напряжены, вот и получалось все «угловато».
Хотя на самом деле все это здорово напоминало тренировки в одном из дальних «кубиков», где в «холодильнике» были смоделированы очень похожие условия. Только здесь дневная температура колебалась около минус тридцати градусов, а ночная – около минус восьмидесяти.
Перед выброской пилоты ракетного скутера сделали все четко по инструкции: изменив вектора тяги движков, медленно проплыли над огромным белым полем, с помощью сканеров отыскивая место, где до твердой почвы была минимальная толщина льда.
А дальше началось то же самое, что неоднократно проделывали на полигонах разных типов. Выставили охранение. Растащили грузовой контейнер.
Колючка. Сигнальные мины. Детекторы движения и тепловых полей. Ультразвуковые отпугиватели. Оборудовали периметр лагеря по полной программе, хотя пси-сканеры жизнерадостно проинформировали бойцов «Метлы-117», что на Форосте «обнаружены сущности первого уровня».
Бактерии? Черви? Водоросли с хилыми зачатками сознательной деятельности? Все это, конечно, имело значение, но команда как-то сразу успокоилась. Уже при монтаже «сэндвича» работали, понимая, что снизу, из почвы, их атаковать никто не станет. Ну, разве что местные черви умеют прогрызать полимербетон полуметровой толщины, причем с довольно высокой скоростью – не менее семи-восьми сантиметров в день. При другом, меньшем темпе движения они просто не успели бы добраться до людей.
Затем приступили к монтажу «дома»: создав основу из стальных прутьев и сетки, на этот каркас налепили «мясо» – ту же полимерную пену, которая затвердела и сформировала прямоугольную коробку. Чуть дольше провозились с крышей: поднялся сильный ветер, работать стало труднее. Ветер подхватывал хлопья пены из раструба «пылесоса», сносил их в сторону, создавая за лагерем причудливые наросты – будто работал скульптор, ваявший нечто экстраординарное.
