– Она торопливо отпрянула, когда миссис Хау сделала шаг вперед. – Послушайте, я этого не… нет! – Рука, вцепившаяся ей в плечо, напоминала стальные тиски. – Отпустите меня!
Экономка рывком потянула ее за собой, и Лили подавила крик боли. Увы, куда горше и унизительнее было сознавать, что ее волокут, как воровку, вон из кухни, вдоль по коридору и вверх по лестнице на первый этаж. С нарастающим ужасом и удушливым ощущением стыда она осознала, что миссис Хау ведет ее к Дэвону. Но когда они подошли к дверям библиотеки, где хозяин обычно укрывался после ужина перед тем, как отправиться спать, Лили увидела, что в комнате темно и пусто. Она попыталась высвободиться, но миссис Хау держала ее железной хваткой. Казалось, экономка обдумывает свой следующий шаг. Через несколько секунд она вновь потащила Лили по коридору, то волоча, то подталкивая ее перед собой.
У подножия высокой лестницы орехового дерева Лили вновь попыталась взбунтоваться.
– Не брала я ваших проклятых денег… – проговорила она сквозь стиснутые зубы, и тут экономка наотмашь ударила ее по лицу.
– Мерзкая девчонка! Лживая грязная потаскуха!
Она схватила девушку за плечи и принялась трясти. Лили показалось, что голова у нее вот-вот оторвется. Потом миссис Хау вновь подхватила ее за руку и потащила вверх по лестнице.
Дверь в спальню Дэвона была открыта. Это сон, подумала Лили. Это дурной сон. Вытирая слезы бессильной ярости и унижения, она все же заметила, как разительно изменилось поведение миссис Хау. За то время, что понадобилось, чтобы вежливо постучать о косяк, ее пышущее неистовой злобой лицо превратилось в маску удрученной, даже скорбной озабоченности, словно в него плеснули елеем.
Оторвавшись от книги, которую читал при свете канделябра, и вглядываясь в окружающий сумрак, Дэвон различил в дверном проеме мощный черный силуэт своей экономки.
– В чем дело? – спросил он и только тут заметил, что миссис Хау пришла не одна.
Дэвон положил книгу на стол и закрыл ее. Сначала он подумал, что Лили заболела: она выглядела бледной и измученной, а Хау, казалось, помогала ей держаться на ногах. Пять дней он ее не видел. Если она больна, мелькнуло у него в голове, тогда понятно, почему она не приходила, когда он посылал за нею. Прежде чем он успел подняться, миссис Хау заговорила:
– Прошу прощения, милорд, мне жаль, что приходится тревожить вас в столь поздний час, но дело не терпит. Я подумала, что лучше вам узнать все немедленно.
Она дернула Лили за руку и вытолкнула ее на середину комнаты, ближе к свету.
– Это воровка. Я поймала ее за руку. В ее рабочем ящике лежали четырнадцать фунтов, завернутые в носовой платок. Она украла их из денег на хозяйство. Я почти застала ее на месте преступления.