Виконт Сэндаун и новая служанка Лили оказываются в центре напряженных отношений, полных тайн и подозрений. Между ними возникает сильное влечение, но их отношения омрачаются недоверием и прошлыми обидами. Смогут ли они преодолеть препятствия и обрести счастье?
Виконт Сэндаун представления не имел (да, пожалуй, и не захотел бы иметь) о том, как низко пала ее репутация в подвальном этаже: ведь все слуги были убеждены, что она спит с ним.
– Хорошо, – кротко ответила Лили, словно не замечая подначки, – я вызову Доркас и поговорю с нею в коридоре.
Она потянулась к шнуру звонка на стене, висевшему прямо над его правой, дальней от нее рукой. В ту же минуту Дэвон обеими руками обхватил ее за талию и крепко сжал. Бросив на него взгляд, Лили увидала азарт в его глазах. Еще совсем недавно такая вольность привела бы ее в ужас, но теперь, когда нечто подобное происходило каждый день (а в самое последнее время, по мере того как к нему возвращались силы, чуть ли не каждый час), его дерзкие выходки больше не вызывали у нее ничего, кроме легкой досады.
– Спасибо, мне вовсе не требуется помощь, – проговорила Лили, дергая за шнур соответствующее количество раз, чтобы вызвать горничную из кухни.
Девушка послала ему грозный взгляд, хотя в глуби не души давно уже начала подозревать, что готова поступиться чем угодно, лишь бы вызвать искру веселья, столь редко появляющуюся в холодной глубине его бирюзовых глаз, и не дать ей угаснуть. Она деловито сняла его руки со своей талии и спросила:
– Может, я вам немного почитаю? Полагаю, роман мистера Филдинга мы одолеем очень скоро.
– Ты отлично читаешь. Лили. Интересно, где это простых судомоек обучают так хорошо читать?
– Спасибо на добром слове.
Лили поспешила сменить тему, поскольку ей вовсе не улыбалось продолжать разговор о своей образованности.
– Я думаю, не кто иной, как Бриджет, сестра мистера Оллворзи, сможет спасти положение, вам так не кажется? Если кому-то и удастся убедить его, что Том хороший, а Блайфил – прохвост, то только ей одной, как по-вашему? А как ваше плечо? Если не хотите ромашковой настойки, полагаю, я могла бы приготовить вам “Кромвель”.
"Какая огромная уступка!” – подумал Дэвон. Обычно Лили тряслась над спиртным, как его престарелая, оставшаяся в девах тетушка.
– Но при чем тут Кромвель?
– Неужели вы никогда “Кромвеля” не пробовали? Коньяк пополам с сидром и немного сахара. Это “обезглавленный Кромвель”.
– А если необезглавленный?
– Вдвое больше коньяку. Он засмеялся.
– А тебе нравится “Кромвель”?
– Я никогда его не пила. Ни разу в жизни ничего не пробовала крепче вина. “Кромвель” нравился моему отцу.
– Стало быть, злоключения бедняги Тома вас сейчас не интересуют?
– Вроде бы нет. И “Кромвеля” мне тоже что-то не хочется.