Виконт Сэндаун и новая служанка Лили оказываются в центре напряженных отношений, полных тайн и подозрений. Между ними возникает сильное влечение, но их отношения омрачаются недоверием и прошлыми обидами. Смогут ли они преодолеть препятствия и обрести счастье?
Обычно она смотрела в карты с легкой, слегка озадаченной улыбкой, не говорившей ему ровным счетом ничего, но иногда позволяла себе одобрительно поднять бровь или, напротив, досадливо нахмуриться. Однако когда он, исходя из этих наблюдений, пытался повысить ставки или пропустить ход, то неизменно оказывался в проигрыше. Стремясь ее перехитрить, Дэвон попробовал было действовать от противного, то есть делать ходы вопреки тому, что читал у нее на лице, но и в этом случае не добился успеха.
– Кто тебя научил играть в карты? – раздраженно спросил он после того, как Лили не моргнув глазом выиграла три взятки кряду.
Он уже не в первый раз задавал этот вопрос, и Лили всякий раз уклонялась от ответа, не зная, насколько ему можно довериться. Ей очень хотелось рассказать ему все, но жизненный опыт научил ее осторожности. И все же на этот раз она не смогла удержаться: ей так давно не случалось просто и правдиво поговорить с кем-либо о себе.
– Мой отец, – ответила она. Неужели такой ответ мог ей навредить?
– Чем же он занимался, когда не играл в карты?
– Ну… разными вещами.
Лили, нахмурившись, опустила взгляд и нерешительно провела пальцами по краям своих карт.
– Он был изобретателем, – ответила она наконец.
– Что же он изобрел?
– Ничего такого, что прославило бы его имя.
– Значит, он не был удачливым изобретателем?
– Ну… можно сказать и так, – Лили не удержалась от улыбки, услыхав оценку, столь вопиюще не соответствующую сути дела.
– Расскажи мне, что он изобрел.
Как раз в эту минуту она взяла последнюю взятку и объявила новый счет – восемьдесят семь к семнадцати – таким обыденным и лишенным малейших признаков торжества голосом, что Дэвон скрипнул зубами от злости.
Тасуя карты для новой партии, Лили подумала: почему бы и не сказать ему правду? Вреда от этого не будет. Она дала Дэвону снять колоду и опять раздала по двенадцать карт каждому.
– Ну, он изобрел самозатачивающийся нож, потом…
– Самозатачивающийся.
– И как же он работал?
Не поддавшись соблазну дать самый простой ответ (“Он не работал”). Лили пустилась в объяснения:
– Все было основано на теории, которую он сам придумал, будто нож, если его особым образом разместить относительно некоторых камней, будет заострять себя сам. Это была… м-м-м… не физическая, а скорее метафизическая теория. В общем, она не имела успеха.
Девушка подняла глаза и, увидев, что он улыбается, решила продолжать:
– Самоскладывающаяся переносная мебель тоже не нашла спроса: оказалось, что поднимать ее слишком тяжело.