Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
Неужели не справитесь?
— А я не боюсь! — Вейре шел с отцом за руку, согласно статусу, впереди меня. — И вы не бойтесь. Мы же с вами!
Ну как не улыбнуться?
— Уже не боюсь, — успокоила малыша, хотя сердце по-прежнему билось гулко, отдаваясь легкой болью в висках.
Скрываясь за широкой спиной Освальда, я мельком рассматривала золоченую лепнину, резные панели, монаршие портреты и вычурные вазы с огромными букетами, заполнявшие нескончаемые переходы и галереи. Готова идти хоть два часа, только бы оттянуть момент аудиенции.
— Королева-мать предпочитает чинность и степенность. Двигайтесь без спешки, выдерживая поклоны. С уважением, но не пресмыкаясь, — тихо предупредил герцог, даже спиной чувствовавший мое напряжение.
Неужели так видно, что я нервничаю?
Выпрямила спину и постаралась взять себя в руки.
— А можно я подожду вас за дверью?! — шепнула Освальду на повороте.
Он остановился, обернулся, оглядел меня с ног до головы и припечатал:
— Стоит оставить вас без присмотра — кто-нибудь попытается втереться в доверие.
— Так и будете попрекать?
— Вдобавок у вас язычок острый, что с вашим нравом и доверчивостью может плохо закончиться.
— Тогда зачем взяли с собой? Вы бы и без меня справились с Вейре.
— Чтобы посмотреть, как вы растерянно хлопаете ресницами. Мило смотритесь.
— Ну, конечно! — фыркнула я. — «Быть подлизой» — ваш девиз?
— А ваш: «Быть нестерпимой врединой»?
Чтобы не стоять посреди галереи с зеркальными арками и окнами во всю стену, по которой прогуливались придворные, мы пошли дальше.
— Не выдержу я двенадцать лет плясать под вашу дудку!
Герцог рассмеялся красивым грудным голосом.
— А знаете ли вы, что от ненависти до чувств лишь шаг? — напомнил игриво.
— Упаси Видий!
Освальд никогда по-настоящему не заигрывал со мной. Если только поддевал за симпатию к нему, о которой несомненно догадывался.
Наконец мы остановились у двойных дверей.
Зычный голос огласил наши имена — слуги в парадных ливреях распахнули створки, и я увидела просторный зеленый кабинет, наполненный светом.
В его центре, в роскошном кресле с позолотой, напоминавшем трон, в окружении двух фрейлин сидела пожилая, темноволосая женщина.
