Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
— Тебе, Фина, тоже должно быть стыдно, что думаешь обо мне так плохо. Какие содержанки? Уже и в мужской клуб сходить, поговорить нельзя, — от его дыхания защекотало шею. Очень хотелось верить, что он был в клубе, а не в другом месте, но…
— Угу, — протянула я, смаргивая слезы. — Рассказывайте сказки глупым дурочкам. Да мне дела нет до твоих походов!
— Оно и заметно, — улыбнулся Освальд, убирая с моего лица выбившуюся прядь. Этот неожиданный жест, наполненный нежностью, после всех произнесенных грубостей, взбесил меня.
— Отстань! Достал со своими дурацкими подозрениями!
— Дурацкими?! — он положил руки на мои плечи. Хотел заглянуть в глаза, но я отвернулась.
— Это ты попрыгун! Скачешь-скачешь, мимо гувернантки пройти не можешь. Ах, тебе не уступили! — смахнула рукой слезы. — Ах, отвергли состоятельного и щедрого красавчика!
— Уж не ты ли ко мне неровно дышала?
Я дернула плечами, сбросила его ладони и отстранилась.
— Я к тебе с поцелуями не приставала! Это ты решил, что тебе все позволено! Как же! Такой красивый и состоятельный герцог облагодетельствовал своим вниманием бедную гувернантку! Она обязательно должна восхититься щедростью и упасть от счастья в обморок!
— Так поцелуй оскорбил тебя?! — посмурнел Освальд.
— Какая тебе разница?! Решил поиграть, потешить самолюбие? А я не хочу быть игрушкой! Я вообще хочу уехать и все забыть!
— Уехать, чтобы забыть поцелуй? — фыркнул он. — Неужели так впечатлилась им? Так я могу еще поцеловать!
— Не подходи! — выставила я руки, отгораживаясь.
— Ты же сама понимаешь, что говоришь глупости. А Вейре? Бросишь его? — применил Освальд болевой прием.
— Надо же?! Ты готов подпустить к сыну развратницу? — не желая продолжать разговор, отвернулась и отошла к окну.
— А что я мог подумать, читая это? — он пнул валявшуюся под ногами рукопись. — Кстати, и по какими же это книгами ты просвещалась?
— Я оправдываться не буду! Думай, что хочешь! — выдохнула устало и пошла к столу — собирать записи.
Растрепанный Освальд стоял, оперевшись спиной к изломанному косяку, и наблюдал, как я сложила письменные принадлежности в саквояжик. Достала из шкапа простецкие платья, принципиально игнорируя наряды, купленные им. В спешке запихнула их и документы в другой саквояж, сбережения. Огляделась, не забыла ли чего? Подхватила сумки и повернулась к двери.
— Снова на поиски скандалов? — угрюмо спросил он.
— Я их не ищу.
