Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
— Я сама решу, что мне писать! — ответила непреклонно. — И в твоей помощи не нуждаюсь!
— Тогда я, — Освальд поднял с пола многострадальную рукопись, выхватил из рук саквояж с записями и оглядел сурово. — Покажу твои эротические фантазии графине. А ты, между прочим, разобьешь бедной старушке сердце!
— Это шантаж! — возмутилась я и бросила забирать записи, но он поднял руки, и мне только и оставалось прыгать вокруг него.
Так ничего не добившись и выдохшись, я села на стул и отвернулась.
— Ненавижу тебя! — прошептала в сердцах.
— Это не шантаж, Фина, это забота о тебе! — спиной чувствовала его взгляд. — Ревность ослепляет. Кстати, тебя тоже, и толкает на глупости. Не понимаю твоего упрямства, некоторых поступков. Зачем рисковать, терпеть лишения, если есть другой — простой и надежный путь?
— Отдаться на твою милость?
— Милость Ньеса тебе больше по душе?
— Я не нуждаюсь ни в чьей «милости», если ты «это» подразумеваешь! Просто хочу, чтобы мое мнение уважали.
— А прежде чем сделать что-нибудь важное не пробовала посоветоваться? Неужели при всей симпатии мы не найдем общего языка? — он с укором посмотрел на меня.
— С тобой? Да все что я делаю, тебя раздражает! И еще не люблю, когда смешивают работу и личное! — вздохнула. Как же я устала.
— Вот и договорились!
— Нет. Я не вернусь!
— Опять показываешь упрямство? У Вейре научились? Так ему лишь шесть!
Я молчала, и он спросил:
— Что-нибудь еще, раз уж сегодня день откровений?
— Ты оскорбил меня! Пугал скандалом! А теперь тебя не заботит, что кто-нибудь узнает о моем авторстве?
Освальд оглядел меня серьезно, задрал выше подбородок и степенно произнес:
— За резкость в высказываниях приношу извинения.
— Что?! — я ошарашенно заморгала.
— Фина, после такого скандала тебе уже будет совершенно нечего терять!
— Уходи!
— Только с тобой! Вейре со вчерашнего дня ждет тебя! — Освальд широко улыбался, и мне захотелось разбить об него еще одну вазу.
Но ямочки на его щеках и этот теплый взгляд… Любой другой уже давно бы разъезжал по знакомым и жаловался, какая я недалекая, неблагодарная дура, а он возится со мной.
