Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
Человек я не черствый, иной раз способная на самопожертвование — хотя, ладно, не буду врать: способная в переходе после получки подать попрошайкам несколько монет — но чтобы жертвовать собой ради бездушных, безмозглых эгоистов?! Ага, щас! Где сели — там слезут и своими ножками пойдут решать свои проблемы. А если не захотят — так дам наставление и ускорение, чтоб маршрутом не ошиблись.
Многое хотелось высказать Эндине, но я боялась, что острым языком и неуважением к «матери», оттолкну от себя старуху, поэтому прикусила язык и скромно потупила глаза, позволив невольным зрителям самим делать выводы.
— Да хранит вас Благостный Видий за милосердие, графиня!
Простые слова растрогали надменную старуху. Наверно, когда у тебя всего в избытке, и гордость давно переросла в гордыню, мысль, что спасаешь от унижения не абы кого, а благородную кровь — очень тешит самолюбие. Но пусть так, я счастлива, что вредная, сварливая бабка — по снобскому выражению лица и посадке головы вижу, что спасительница не божий одуванчик — обратила на меня внимание.
Графиня, несмотря на почтенный возраст, грациозно поднялась со стула, окинула презрительным взглядом мою «мать» и ледяным тоном отчеканила:
— Следуйте за мной, юная леди! До свидания, Ридвиг! — и громко стуча дорогущей тростью с вычурным набалдашником, направилась к двери. — Загляну в следующий раз.
Мэр, как ужаленный осой, подскочил с кресла и бросился услужливо открывать дверь. А Эндина с горящими от ненависти глазами ринулась ко мне.
— Корфина! Не смей! Прокляну! — шипела она. Я же, резко развернувшись на пятках, побежала за старухой.
Не знаю, сколько графине лет, наверно, не мало, тем не менее, двигалась она как метеор — быстро и ошеломляюще. Еще бы! Ее царственная осанка вкупе с чеканным, оглушающим стуком каблуков и семенящим за спиной мэром свидетельствовали об особенно высоком положении в обществе.
Как только вышли на крыльцо, по мановению волшебной палочки к ступеням подъехала роскошная карета с золоченым гербом. Лакей в нарядной ливрее открыл отполированную до блеска дверцу, разложил складную подножку и подал графине руку. Когда та удобно села, повернулся ко мне.
