Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
Но я видела мелькнувшее тельце Жужа, тоже улетевшего вниз…
Когда прибежали Ильнора и слуги, я стояла у разбитого окна и рыдала.
— Жуж! Жуж там…
Бедная графиня, обожавшая питомца, все же бросилась ко мне. Крепко обняла меня. А я, схватив ее за руку, бежала вниз…
К счастью, мой маленький, вредный спаситель остался живым, но примчавшийся от Веспверков Кратье наложил ему на лапку шину.
Церемонию пришлось отложить, потому что свадебный наряд испорчен, мое лицо исцарапано, да и смерть перед венчанием мерзавки Вильдии — слишком дурная примета.
* * *Наверно, у Освальда и впрямь ко мне настоящие чувства, если он не отказался от намерения жениться. Только я боялась.
— Освальд, а что, если я приношу несчастье? Не просто же так меня пытались два раза похитить, отравить и убить… — не знак ли это, что я не на своем месте? — Давай еще немного подождем, и ты хорошенько подумаешь — жениться ли на таком бедствии, как я?
— Это моя вина, я ведь должен был догадаться, что это Вильдия! Но доказательства её вины никак не находились.
— И все же подумай!
Он вздыхал, терпеливо соглашался и делал предложения вновь и вновь. Но мне уже начали сниться кошмары, в которых настоящая Фина требовала освободить ее тело.
* * *Я спала, когда примчался курьер и сообщил, что у Вейре приступ.
Собираясь, я металась по дому, не зная за что хвататься. Да я готова была в ночной сорочке мчаться к Веспверкам.
Приехала к ним напуганная до одури и еще на крыльце почувствовала, что приступ серьезный: слуги стараются не попадаться на глаза; неестественная тишина, царившая в доме, давит…
В комнате лежал красный, с мокрыми разметанными по лбу прядями Вейре, а над ним склонились бледный Освальд и серьезный Кратье.
Я бросилась к малышу и упала на колени.
— Неужели совсем ничего нельзя сделать?! У Вейре же давно не было приступов!
— Мы не знаем, что это, — угрюмо сообщил Эвиль.
В комнате необычайно душно, а Вейре лежит, накрытый теплыми одеялами по горло, и дрожит.
— Но как же так?! — коснулась его мокрого, разгоряченного лба и спохватилась: — Охлаждающие компрессы!
— Не рекомендую, — заупрямился Эвиль.
— Почему? У него же жар! Это опасно! — я заметалась по детской в поисках емкости, куда можно налить воды из графина, стоявшего на столе. Не мешкая достала платок из сумочки, смочила и, не слушая возмущения Освальда и Эвиля, принялась обтирать лицо Вейре.
— Если я умру, обещайте, что вы не оставите папу? — прошептал малыш пересохшими, потрескавшимися губами.
Я похолодела от ужаса.
