Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
Еще желательно поверх одежды накинуть чистую простыню, чтобы не принести с собой чего-то болезнетворного!
— Да вы сумасшедшая! — выплюнул хозяин дома с такой ненавистью, что его красивое, благородное лицо некрасиво скривилось. Не знаю, чем бы закончилась наша перепалка, но в наш разговор вмешался полный, лысоватый мужчина, выглянувший из комнаты:
— И все-таки в словах миледи есть правда, — незнакомец подошел ближе, чтобы рассмотреть на меня. — Однако удивлен, что юные леди об этом знают.
— Я много читаю, — ответила я.
Герцог злился, даже покраснел от гнева, но кивнул слуге, и тот убежал. И почти сразу же вернулся с простыней, которую на меня этот мужчина и намотал. После чего махнул рукой, приглашая:
— Пойдемте.
Подняла на него глаза, и он представился:
— Доктор Кратье.
Я кивнула и вошла в комнату Вейре. За мной вошел доктор, а следом герцог.
В детской было душно, темно. Окно занавешивала плотная штора, и большую комнату освещала лишь приглушенная лампа. Ее жемчужный белый свет падал на бледного Вейре, многочисленные игрушки, в изобилии сиротливо стоявшие у огромной кровати, от чего мне стало страшно.
Худой, изнеможенный ребенок лежал с закрытыми глазами. Пряди его темных волос разметались по подушке. И на этой огромной постели он казался таким маленьким, беззащитным, одиноким, что мое сердце сжалось от жалости. Я позабыла о зрителях, следивших за мной, и шагнула к малышу.
У кровати стоял стул, но от него до Вейре далеко, просто так не дотянуться, и я, плевав на все, осторожно, стараясь не всколыхнуть ребенка, села на край постели.
Медленно нагнулась, вздохнула и приложила руку к детскому лбу. Вейре не шелохнулся. Но что самое удивительное — у него не было температуры. Я испугалась. А вдруг воспаление, которое проходит незаметно?! А вдруг еще что-то! А вдруг…! Множество страшных предположений взметнулось в голове.
Я не знала, что делать, как помочь — а малыша так жаль! Он лежал такой невероятно грустный, что мне захотелось обнять его, согреть его. Именно поэтому я осмелилась нагнуться к нему и тихо-тихо, со всей жалостью и нежностью в голосе, позвала:
— Вейре!
Он не отозвался.
— Мама?
И за спиной где-то совсем рядом что-то громко хрустнуло.
— Герцог! — с укоризной прошептал доктор.
Тот не ответил. Зато стремительно вылетел из комнаты.
