Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
Как только он ушел, мне стало легче дышать. Я перестала быть натянутой струной, наклонилась ниже и почти в самое детское ушко прошептала.
— Нет, милый, это Корфина. Корфина Мальбуер. Та что с Жужем. Вредным маленьким Жужем.
На бледных сухих губах Вейре появилась едва заметная полуулыбка.
— Я… ждал… вас.
И от таких простых слов я едва не разрыдалась. Вот же истеричка. Понадобилось время, что взять себя в руки.
— Хочешь, я расскажу окончание истории?
Малыш едва заметно кивнул головой.
— Сначала микстура… — спохватился доктор, и Вейре тут же скривился.
— А, может быть, лучше свежей воды? — посмотрела на Кратье с надеждой, и он кивнул.
— Хорошо. Сейчас принесут.
— И серебряную ложечку! — напомнила я.
Уже скоро я поила Вейре с ложечки. И лишь когда вдосталь напоила, спохватилась, что у него может быть какая-то инфекция. Но было уже поздно.
«Как Видий рассудит…» — вздохнула и принялась нашептывать на детское ушко продолжение истории про Нильса…"
"Конечно, слабенький Вейре то и дело засыпал, потом тревожно просыпался, и я снова начинала рассказывать то, что только что рассказывала.
— Не уходите!
— Не уйду, Вейре. Только сяду на стул.
— Не хочу, — прошептал он, и я так и осталась полулежать с ним на постели. Спасибо доктору — подложил подушку под спину, и я смогла удобно расположиться, иначе бы бедная моя шея.
Вейре снова заснул, но он так жаждал узнать окончание истории, что разговаривал во сне.
В таком состоянии я не рискнула рассказывать волнительных моментов и наспех придумала хороший конец. Однако Вейре просил рассказать его снова и снова, особенно про то, как Мартин подхватил Нильса у кромки воды, а филин подал упавшую в воду дудочку.
Сама не заметила, как задремала тоже. А когда очнулась, поймала на себе неприязненный взгляд герцога, сидевшего в кресле и не спускавшего с меня глаз.
Лежать при нем было неудобно, но Вейре спал и во сне держался за мою руку. Герцог это видел и именно за это ненавидел меня. Понимаю его досаду, но разве я в этом виновата?
Так я и лежала в помпезной детской, окруженная ненавистью герида, теплом Вейре и невольно думала, какие же они разные.
Герцог сложный человек. Честолюбивый, здоровый, полный сил, бодрости. Он даже двигается ловко и грациозно, хотя смешно так говорить о мужчине.
