Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
— А вы, пользуясь тем, что я не желаю резким словом причинять ребенку боль, ведете себя по-скотски! Уберите руки! — выкрутила кисть из захвата и зашагала дальше.
Домой вернулась пешком, чем ошарашила слуг графини, которые, конечно же, доложили ей об этом.
— Больше не поеду! — отрезала сходу и, скинув пальто, ушла в свою комнату.
Ильнора, конечно же, попыталась сладить ситуацию.
– Я поговорю с Освальдом, чтобы впредь… — затараторила она, но я прервала ее, упрямо отчеканив:
— Не стоит. Я больше не поеду! Если Вейре захочет — приедет сам! — плюхнулась на постель и демонстративно принялась вчитываться в книгу.
Весь день просидела в комнате, а на все вопросы и предложения графини отвечала «нет» и всячески показывала, что желаю побыть одна. Даже Жуж не вредничал — чувствовал, что я зла. Очень зла.
Вейре, конечно же, очень жаль, однако не могу же я унижаться. Конечно, как младшая по титулу я обязана вести себя сдержано, но не сдержалась.
Ночью долго вертелась, страдая от гадких насмешек Веспверка.
Проснулась от приглушенного тявканья Жужа и шепота графини:
— Жуж! Тихо! Жуж!
При попечительнице не подремлешь, поэтому пришлось открыть глаза и сесть на постели.
— Корфина, — тут же вкрадчиво заговорила Ильнора. — Я понимаю, что Освальд бывает резок, но уверена, он сожалеет о произошедшем.
— Нет! — повертела я головой и снова спряталась под одеялом, как черепаха под панцирем.
Кровать прогнулась под весом графини.
— Понимаешь, Корфина, — тихо заговорила она. — Освальд действительно сожалеет, что все так произошло, и просит прощения. Он очень переживает за Вейре…
Я молчала. Оборвать попечительницу нельзя, вот и приходится слушать.
— И ревнует… Я так думаю, — графиня замолчала, подбирая слова. — Понимаешь, он его очень любит и старается быть хорошим отцом, но… Он пытается быть таким, каким был его лучший гувернер, к которому Освальд питал уважение.
— Он, как мужчина, должен уметь держать язык за зубами, а не разбрасываться злобой и презрением, — пробухтела я через щель в одеяле.
