Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
— Он очень и очень сожалеет!
— Не хочу его видеть!
— Освальд так тебя задел?
Вот тут-то я и поняла, что попала в западню: чем сильнее упрямлюсь и выказываю обиду на слова герцога — тем сильнее показываю, что он попал в цель. Поэтому, если хочу скрыть свои чувства — придется взять себя в руки.
— Пусть я совершенно бедная, как… как… — так и не смогла найти подходящего сравнения, — но у меня есть гордость. В конце концов, герцог умен, остер на язык, к тому же, полагаю, прекрасный рассказчик. Вполне может уделить сыну время и почитать книгу!
— Ну, Корфина, Вейре тянется к тебе.
После такого признания я откинула одеяло и ошарашено посмотрела на графиню.
— Шутите?
— Ни капли, — Ильнора досадливо поджала губы. — Обещаю, впредь Освальд будет вежлив и учтив.
— Герцог думает обо мне очень плохо, как о недостойной жен… — я запнулась.
— Я чего-то не знаю? — прищурилась Ильнора, сейчас похожая на охотничьего пса, почуявшего верный след.
Пришлось рассказать. Нельзя просто так отказывать в услуге близкому родственнику своей попечительницы, хотя мне невероятно стыдно признаваться.
— С того раза, с первого недопонимания, у герцога сложилось обо мне превратное мнение…
— О, нет! — завертела головой Ильнора.
— Да! Потому что после второй встречи, приехал доктор Кратье и предложил мне… покровительство, — подняла глаза на графиню и увидела, как окаменело ее лицо. Я даже испугалась.
— Корфина! Смею заверить, что Освальд тут совершенно ни при чем! Он, конечно, бывает несдержан, резок, вспыльчив, но он благороден и никогда не опустится до подобной низости!
Я не верила Ильноре, и она вынуждена была пояснить свои слова.
"— Думаю, ты уже заметила, что мой племянник — красивый мужчина. Он привык ко вниманию, подобострастию, поэтому устал от всего этого. Его не интересуют подлости и интриги. У него нет нужды мучить кого-то, чтобы почувствовать себя успешным. И воспитан он так, что никогда не позволит себе злословить о какой-либо даме, а уж тем более с чужим человеком о таком щепетильном деле.
Я все равно не верила, и тогда Ильнора вздохнула.
— Корфина, прошу: хотя бы выслушай его. Ради Вейре.
И как тут откажешься.
Глава 17
— Прощу прошения за все, — хмурый герцог стоял посреди гостиной и выглядел, как нашкодивший кот, которого потыкали мордой в его же пакости. Однако жалости я не испытывала.
— Думаю, между нами слишком много неприязни, чтобы после одного извинения позабыть о ней, — ответила холодно.
