Автор
Я шагала по улице под завываниями ветра и каплями дождя, каждый удар кувыркался на мокром асфальте, создавая таинственные звуки. Затем я внезапно остановилась, сознание моего мира пошатнулось — отцовский вопль в душе и памяти все еще боролся за контроль. Кругом царила мрачная атмосфера, но внутри меня всё равно горело пламя жизни, которое я должна была сохранить, несмотря ни на что....
Моя спина выгнулась, но он опять запустил вторую руку в волосы и надавил на мой затылок, вынуждая прикоснуться к его губам."
"Он больно стиснул мои волосы, вызывая вскрик, и тут же втолкнул язык в мой рот, заявляя права на территорию. Римман целовал меня так, словно совершенно перестал себя сдерживать. Он хрипел и стонал в мой рот, бесстыдно атакуя, облизывая и выпивая, прорываясь так глубоко, как только это возможно. При этом он продолжал двигать моими бедрами, вынуждая тереться обнаженным и открытым лоном о его пульсирующую под джинсами плоть.
— Ты не заслужила этого, — холодно сказал он и резко поднялся из воды.
— Ч. что? — я не могла понять, почему он остановился.
— Удовольствие нужно еще заслужить, Ники, — меня обожгло его презрительной улыбкой. — А ты сегодня была дрянной девочкой, принцесса.
И Римман шагнул из ванной и ушёл, оставив меня скрученной голодной болью в низу живота и совершенно растерянной.
Моё оцепенение длилось пару минут, а потом пришла белая ярость в чистом виде. Я вскочила и понеслась за ним следом. Римман стоял на кухне в мокрых джинсах, с которых уже натекли лужицы с телефоном у уха.
— … Да… отбой… — говорил он кому-то. — Да, нашлась… Скажи ребятам, пусть отдыхают.
— Ты не посмеешь оставить меня вот как! — закричала, замирая в дверях кухни.
Римман обернулся и поднял одну бровь.
— Вот как? И почему же?
— Ты не смеешь так со мной поступать! — я до боли сжала кулаки.
Римман наклонил голову на бок и прошёлся тяжелым взглядом по моему мокрому телу сверху вниз и обратно. От этого мне стало жарко, и в легких явно исчез весь воздух, вызывая звон в голове.
— Я могу поступать с тобой, как посчитаю нужным, принцесса!
— Не называй меня так! — я чувствовала, что вот-вот сорвусь в истерику.
