Автор
Я шагала по улице под завываниями ветра и каплями дождя, каждый удар кувыркался на мокром асфальте, создавая таинственные звуки. Затем я внезапно остановилась, сознание моего мира пошатнулось — отцовский вопль в душе и памяти все еще боролся за контроль. Кругом царила мрачная атмосфера, но внутри меня всё равно горело пламя жизни, которое я должна была сохранить, несмотря ни на что....
Римман быстро сделал несколько шагов и оказался так близко, что мои твердые соски коснулись его мускулистой груди. И от этого едва заметного контакта я не смогла сдержать стона.
— Я буду называть тебя, как захочу, и делать с тобой, что захочу, принцесса Ники. И тебе придется с этим жить! — прошипел он мне в лицо.
— Пошёл ты, Рим! Я ухожу отсюда!
— Что, прямо голой? — нахально усмехнулся он.
— Наплевать! Моей кошке не нужна одежда, чтобы свалить отсюда! — оттолкнула я его и направилась к выходу.
Но тут же была схвачена и прижата к его жесткому телу.
— Маленькая полукровка все-таки научилась оборачиваться? — в его голосе была смесь любопытства, раздражения и даже некоторого замешательства.
Похоже, что этого он не ожидал.
— Не твоё дело, — огрызнулась я.
— Думаю, теперь моё.
— Отпусти. Я хочу уйти, — я не вырывалась, но оставалась натянутой, как пружина.
— Нет.
— Нет? Почему? Ты сказал, что я могу уйти, когда захочу. Я хочу уйти. Конец нашему договору.
— Я сказал нет. Ты остаешься.
— И не подумаю! У тебя нет права….
— У меня есть всё гребанные права, Ники. Я хозяин этой земли. Ты пришла по свой воле. И останешься, пока я тебя не отпущу.
— Но я не хочу!
— Достаточно того, что я хочу! А теперь в постель, Ники.
Он отпустил меня, но я и не подумала шевельнуться.
— Ну ладно, ты сама этого захотела.
Римман неожиданно перекинул меня через плечо и пошёл быстрым размашистым шагом. Все мои попытки вырваться ни к чему не приводили. Тогда я вцепилась ногтями в его спину над джинсами и укусила, изогнувшись.
Римман яростно зарычал и прибавил шагу.
— Не стоит раззадоривать меня еще больше, Ники. А то, боюсь, тебе не выдержать последствий своих провокаций.
Я билась и орала, обзывая его распоследними словами, но все было бесполезно.
Римман внес меня в спальню и, что-то взяв из шкафа, швырнул меня на постель, тут же наваливаясь сверху. Он схватил обе мои кисти и стянул их чем-то жестким.
— Мне больно!
— Тогда перестань дергаться и станет легче, — прохрипел он, заставляя поднять руки над головой и закрепляя.
Потом он отпрянул от меня и, встав перед кроватью, стянул с себя джинсы вместе с трусами.
