Наступила середина осени, и Лилия на ветру выглядела как маленький городок в старом романе. Она была живой шахматной доской с ее улочками, тихими переулочками и заброшенными домиками. Мало кто мог уловить, что под этим мирным видимым покровом скрывается тайное вихревое движение сердец и мыслей....
Колготки ужасно мешали.
В целом мешала вся одежда. Родион целовал Лию, не щадя. Выпустил на свободу ту жажду, что сдерживал каждый раз, когда к ней прикасался. Не мог иначе!
Она нужна была ему. Вся.
Раздевались они урывками.
— Родион, машина…
— Нас не увидят. Я тебя накрою.
Они поменялись местами и теперь он над ней нависал, расставив руки по сторонам от разрумянившегося лица жены. Та дотронулась до его лица, погладила.
— Это безобразие то, что мы творим.
— И что мы творим?
— Занимаемся любовью в машине.
— Еще нет, мы только начали, — многообещающе прорычал он, едва сдерживаясь.
Она такая манная… Такая сладкая. Дурманящая. Его жена. Его сокровище.
Съел бы всю. И вылизал.
Но пока приходится довольствоваться малым. Он одной рукой поддел ее ногу, задирая выше.
— А если нас…застукают? — прошептала Лия, сама целуя его шею. Высунула язычок и провела им, отчего Родиона нехило тряхануло. Простая ласка, ничего необычного, а его, как пацана, выворачивает от нетерпения.
— Прекратим. Или ты против? — Родион оторвался от нее и дикими глазами посмотрел в лицо Лии.
Напряжение внутри достигло апогея. Он упирался эрегированным членом ей в трусики. Одно, нет, два движения — и он будет в ней.
Но замер. Дышал рвано, легкие жгло от нетерпения.
Лия спешно облизнула пересохшие губы.
— Можно я ничего не буду говорить? — прошептала она, скользя пальчиками по его животу и туда, вниз.
Родиону ее слов оказалось достаточно. Он снова напал на ее губы. Сладкие. Родные.
Он ласкал ее всю. Сдвинул трусики и едва не зарычал от удовлетворения, когда почувствовал сочащуюся дурманящую влагу между розовых складочек, к которым прикасался осторожно, точно к драгоценному сокровищу. Полизать бы ее… Да неудобно! Родион кое-как извернулся, сполз на коврик и все-таки прикоснулся губами к лону жены.
А потом он вошел в Лию, подготовленную, трепещущую, ждущую его. Закинул ее ноги себе на плечи и начал двигаться. Послал себя до конца, чтобы яйца ударились о ее лоно, чтобы максимально оказаться в ней.
