Наступила середина осени, и Лилия на ветру выглядела как маленький городок в старом романе. Она была живой шахматной доской с ее улочками, тихими переулочками и заброшенными домиками. Мало кто мог уловить, что под этим мирным видимым покровом скрывается тайное вихревое движение сердец и мыслей....
— Скорая к вам?
— Кажется… Но как?…Почему так быстро? И…
— Рядом, значит, была. Пошли.
Он первым потянул её, так руку и не выпустив. Лия даже на несколько секунд порадовалась, а потом все мысли о Таширове, его словах и предложении отошли на второй план.
Мама говорила, что в последнее время у Рината шалило сердце. Лия сама видела, как он вчера высыпал в ладонь едва ли не горсть таблеток. На её вопросы он лишь отмахнулся, улыбнувшись.
Девушка вбежала в дом и сразу устремилась к гостиную, откуда слышались голоса.
— Не мешай.
Лия повернулась к нему, собираясь высказать, что как раз он тут лишний и пусть не вмешивается в семейные дела, но натолкнулась на предупреждающий взгляд карих глаз. При этом они не транслировали осуждения или гнева. Лия зависла на несколько секунд, пытаясь переосмыслить собственные эмоции.
И главная из них — почему Таширова стало так много? Разом?
Он первым разорвал контакт их глаз. Кивнул, как будто точно так же сделал какие-то выводы, и направился к бригаде медиков и Давиду.
Вместо неё…
— Лия, — мама оказалась рядом.
— Что с папой Ринатом?
— Не говорят. Подозрение на инфаркт.
Лия с силой сжала руки в замок. Её тянуло вперед, к папе Ринату. Как-то помочь, что-то сделать.
Родион наклонился к Давиду и что-то ему сказал. Тот кивнул. Таширов, получив согласие, отошел и достал телефон. Ответили ему быстро. Лия внимательно следила за ним. Переводила взгляд с медиков на него. И обратно.
Папу Рината госпитализировали.
— Я с вами, — встрепенулась Лия. Давид хотел ей что-то сказать, но она опередила его, скрестив руки в молельном жесте. — Я всё равно не останусь дома одна, даже не думайте! Вы поедете, я за вами.
— Она может со мной.
Родион подошел и встал рядом с Лией. Его поддержка оказалась как нельзя кстати. И лишь потом до Лии дошел смысл «со мной».
Давид сдался.
— Хорошо.
А у Лии ещё больше возникло вопросов. То есть Давид доверяет Родиону? Без лишних расспросов и указаний? Или рад помощи от него?
В висках у девушки снова запульсировало.
Холодный ветер не остудил жар, пылающий внутри Лии. Нет ничего хуже, чем не знать, что будет с близким человеком.
Своего биологического отца Лия не знала. Мама называла его фамилию, рассказывала, что они встречались. Ничего нового, интересного. Особенного. Потом она забеременела, он сказал — делай аборт, ребенка не хочу. И всё.
