Наступила середина осени, и Лилия на ветру выглядела как маленький городок в старом романе. Она была живой шахматной доской с ее улочками, тихими переулочками и заброшенными домиками. Мало кто мог уловить, что под этим мирным видимым покровом скрывается тайное вихревое движение сердец и мыслей....
Такая, что показала, как от уголков его глаз убегает сеточка морщин.
— Морепродукты. Любишь?
— Да.
К ним подошел официант, поставил блюда.
Лия попыталась осторожно вытянуть руку из его ладони. Всё-таки на них смотрит посторонний человек! Ничего подобного. Родион, естественно, сразу угадал её намерения и едва заметно покачал головой.
Когда официант отошел, сказал:
— Мне хочется тебя трогать.
Если бы Лия стояла, она бы рухнула. Даже сейчас, сидя на стуле, она оказалась дезориентированной и в первые секунды лишь могла моргать.
В институте парни и не такое говорили. Разговоры про секс слышатся едва ли не ежеминутно. Почему её смущает именно Родион?
Потому что он может не только говорить, но и действовать?
Потому что она дала ему такое право своим «да»?
— То есть?
— Нет никакого «то есть», Лия-Лилия. Вижу тебя и всё. Тянет.
Его улыбка изменилась. Только что была искренней, почти доброй, а сейчас превратилась в хищную. Даже крылья носа раздулись, точно он сдерживал себя от какого-то более серьезного порыва.
Лия не знала, как у них будет происходить ужин. Наверное, подразумевалось, что разговор начнется с фразы: «Расскажи что-нибудь о себе». Или нечто в этом роде.
Но никак не с заявления, что Родиону нравится её трогать.
Дыхание у Лии сбилось.
— Потанцуем?
— А…ужин?
Она хваталась за соломинку.
Родион уже вставал и обходил столик. Остановился над ней, возвышаясь, точно башня. Самое ужасное заключалось в том, что глаза Лии оказывалась на уровне его торса, обтянутого черным теплым свитером.
Лия порывисто поднялась.
— Давай, девочка, смелее. Иди ко мне.
Она уже шла. Оказалась почти вплотную к нему.
На палубе играла музыка. Негромко. Она доносилась из динамиков, создавая определенное настроение.
Родион аккуратно снял с неё палантин.
— Потом верну.
Вроде бы ничего не сделал. Абсолютно. Но почему Лии показалось, что он её раздевает? Медленно… Наслаждаясь…
Он обвил её за талию и притянул к себе.
— Расслабься, ты очень напряжена.
— Я переживаю из-за папы Рината, — она не смотрела в лицо Родиона.
Таширов наигранно громко вздохнул.
— Давай ещё вот о чем договоримся. Не врать.
— Я не вру! — тотчас встрепенулась Лия, задирая-таки голову.
— Не врешь. Но ищешь причину, чтобы не озвучивать свои настоящие мотивы.
Ах так…
Мотивы ему настоящие нужны.
Ок! Без проблем, Родион Батькович!
— Конечно, я напряжена, — процедила она и решительно продолжила, чтобы не передумать.
