Наступила середина осени, и Лилия на ветру выглядела как маленький городок в старом романе. Она была живой шахматной доской с ее улочками, тихими переулочками и заброшенными домиками. Мало кто мог уловить, что под этим мирным видимым покровом скрывается тайное вихревое движение сердец и мыслей....
Вслух — пожалуйста, как ей нравится. Мысленно — как ему.
От осознания, что девочка только его, кровь кипела в жилах и лишала рассудка. Но приходилось настырно возвращаться в реальность.
Лия льнула к нему. Терлась. Пыталась возбуждать, забралась под ворот рубашки и заскребла короткими ноготками о кожу. Родион сделал то, о чем давно подумывал — скинул фату, дав волю пальцам разгуляться в волосах жены. Обхватив её затылок, он зафиксировал голову, чтобы она не вертелась.
Куда там!
Она ещё сильнее завозилась, вынуждая отпустить.
— Что, милая? Что не так? — спросил он, упираясь лбом в её лоб.
Она горела…
— Всё, — захныкала она, вынимая из него душу.
Жалость к ней, наравне с желанием, опрокидывала Родиона на лопатки.
Она смотрела на него с такой надеждой, что он не выдержал:
— Хочешь кончить?
Он спросил негромко, больше проникновенно.
О том, что их может услышать водитель — Таширов не беспокоился. Не для того поднимал тонированную перегородку.
Его вопрос дезориентировал Лию. Её глаза распахнулись ещё шире, хотя, казалось, куда уже… Теперь они занимали пол-лица, и никогда девушка ещё не была для Родиона столь ранима и прекрасна в своей уязвимости.
— Кончить? — выдохнула она, не размыкая губы.
— Да.
— Но…как? — почти с отчаянием прошептала она."
"— Вот так.
Чего толку объяснять! Пока они едут к дому, где, наконец, смогут остаться вдвоем и на большой территории, предоставленные сами себе, она вся изведется. Слезы у Лии и так подобрались слишком близко, а невесте в день свадьбы положено плакать только от счастья.
Его рука скользнула вниз, дотронулась до лодыжки Лии. Девочка притихла. Смотрела, наблюдала за ним, не дыша.
Родион пошел дальше, пробрался под пышные белоснежные юбки Лии и повел рукой выше. Дотронулся до колена, погладил, наблюдая за реакцией жены.
Та ничего не говорила. И кажется, совсем уже не дышала.
— Лия, маленькая моя, помнишь я тебе говорил, что ты очень сладкая? Так и есть.
На ней были чулки, как и положено невесте в день свадьбы.
Ну же! Давай…
Он ничего не говорил, лишь гладил снова и снова. В какой-то момент не выдержал и нырнул под трусики сверху, чтобы коснуться аккуратно постриженных волосков. Мягких и пушистых.
Член в штанах готов был взорваться.
