Наступила середина осени, и Лилия на ветру выглядела как маленький городок в старом романе. Она была живой шахматной доской с ее улочками, тихими переулочками и заброшенными домиками. Мало кто мог уловить, что под этим мирным видимым покровом скрывается тайное вихревое движение сердец и мыслей....
Таширов переехал почти сразу же и проверил, чтобы Тибрановы не имели никакого доступа к его жилищу. Охранника, что оставил калитку и окно открытым в ту ночь, они нашли.
Родион вышел первым и сразу устремился к противоположной пассажирской двери.
Девушка не спешила выходить, съежилась на сиденье.
— Лия, давай, — поторопил её Родион и протянул ладонь.
Она приняла её и вышла, плотнее запахнувшись в пиджак.
— Ты теперь здесь живешь? — голос Лии звучал более осознанно, без хриплых ноток.
— Да. Потом с тобой определимся с более постоянным местом жительства.
Лия нерешительно кивнула и сделала шаг в сторону дорожки. У Родиона были другие планы в отношении жены. Он тоже собирался соблюсти некоторые традиции — например, занести жену в дом на руках.
Но не успел осуществить задуманное, потому что Лия громко ойкнула и согнулась.
— Черт…
Разбираться, что с ней, на улице Таширов не стал.
— Дом отомкни, — распорядился он водителю. Тот кивнул и поспешил к крыльцу.
Родион подхватил жену на руки. Легкая, как пушинка.
В коридоре сразу же зажег свет и лишь тогда поставил Лию на пол. От себя не отпустил.
Она и сама не спешила отходить, вцепившись в его плечи.
— Та-ак, — протянул Родион, понимая, что Лия пошла на второй круг. — На пуфик садись и ножки мне свои давай.
— З…зачем? — она снова начала заикаться, борясь с собой."
"Вот так и узнаешь, кто тебе достался в жены. Стойкий оловянный солдатик, которого хрен возьмешь голыми руками. На вид хрупкое существо, а внутри железный стержень.
Усадив её на пуфик, Родин быстро снял туфли, попутно отметив, что ножка у его жены миниатюрная.
Но любоваться долго ступней и пальчиками с нежно-розовым педикюром не пришлось.
Их ждала ванная.
Лия не противилась, когда он завел её в большую светлую комнату. Лишь растерянно моргнула.
— Спиной повернись ко мне, — зачем-то сказал он, хотя уже сам разворачивал её к себе.
— Что ты… делаешь?
— Раздеваю тебя, — недружелюбно процедил мужчина.
Свадебное платье поддавалось с трудом. Легче порвать чертовы шнуровки и мелкие жемчужные пуговицы, чем справиться с ними. Но надо сдюжить. Мало ли. Откуда ему знать, может, у Лии к платью особо трепетное отношение? Будет хранить, лелеять и примерять раз в пять лет.
Она терпеливо стояла, упираясь руками в стену.
