Наступила середина осени, и Лилия на ветру выглядела как маленький городок в старом романе. Она была живой шахматной доской с ее улочками, тихими переулочками и заброшенными домиками. Мало кто мог уловить, что под этим мирным видимым покровом скрывается тайное вихревое движение сердец и мыслей....
Что-то же должно произойти?
Вода продолжала журчать, наполняя ванную и разнося по помещению травяной аромат пены.
— Пустишь меня к себе? — негромко спросил Родион. Она отозвалась сразу же.
— Да… Конечно.
Стыдно признаться, Лия отчаянно боялась остаться одна. Что сейчас Таширов плюнет на неё, скажет, что она косячная и не его забота возиться с ней. Он же возится… То одно, то второе. И не трогает её. Точнее трогает. Не берет.
И что хуже — Лия не знала. Мозги плавились от яростных посылов тела, от огня, что полыхал в лоне.
Она честно намеревалась отвести взгляд и не смотреть, как раздевается Родион.
Вчера ещё почти незнакомец. Сегодня её муж.
Который трогал её там.
И потрогает снова… Потрогает же?
Лия прикусила губу. Когда в ней проснулась нимфоманка? Плюс риторических вопросов в том, что они не требуют ответов.
Он поставил бокалы на раковину и принялся раздеваться.
Она будет смотреть на Родиона…
Она видела его уже полуобнаженным. Она помнила… Картинка, когда он вышел из смежной комнаты в одном полотенце, на долгие годы, наверное, запечатлелась в памяти.
С брюками Родион тоже справился ловко. Снял носки. Дошла очередь и до белых боксеров.
Он был возбужден… И когда эрегированный большой член оказался обнаженным, Лия не удержалась и накрыла грудь ладонью. Нашла сосок, сжала его.
Родион шагнул к ней. Высокий. Крепко сложенный.
— Принимай мужа, — вроде немного и насмешливо и в то же время хрипловато сказал он, присоединяясь к ней в ванной.
Лия поспешно согнула ноги в коленях. Родион слегка прищурился. А потом поманил пальцем к себе.
В груди у девушки что-то взорвалось. Много-много пузыриков. Или бомбочек. Она, всхлипнув, устремилась к нему. Он сграбастал её, перевернув к себе спиной.
— Вот так давай, ложись на меня.
— Родион…
— Тсс. Не ерзай, ок?
Эрегированный член упирался ей в поясницу. Будоража и снова заставляя ядовитое желание выбираться на первый план, требовать удовлетворения.
