Шестнадцатилетняя Камбили живёт в доме, где религиозный фанатизм отца скрывает жестокость и насилие. Спасением для неё становится дом любящей тёти, где девушка впервые открывает для себя свободу, любовь и собственное достоинство. История о том, как семья может ломать, но также может и исцелять.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Лиловый цветок гибискуса»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Шестнадцатилетняя Камбили живёт в доме, где религиозный фанатизм отца скрывает жестокость и насилие. Спасением для неё становится дом любящей тёти, где девушка впервые открывает для себя свободу, любовь и собственное достоинство. История о том, как семья может ломать, но также может и исцелять.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Шестнадцатилетняя Камбили живёт в доме, где религиозный фанатизм отца скрывает жестокость и насилие. Спасением для неё становится дом любящей тёти, где девушка впервые открывает для себя свободу, любовь и собственное достоинство. История о том, как семья может ломать, но также может и исцелять.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мне хотелось броситься ему на грудь, прижать его руку к своей голове, груди, животу, чтобы он мог ощутить тепло, наполнявшее меня.
Отец Амади опустил руку, поднялся и побежал к мальчикам на поле. А я на него смотрела…
Амака зашевелилась в кровати, и я проснулась. Рассвет еще не наступил, и лавандовые лучи утреннего солнца не тронули жалюзи. В слабом свете уличного фонаря я увидела, как кузина завязывает на себе накидку. Но, направляясь в туалет, она никогда ее не надевала. Что-то случилось?
— Амака, о gini?
— Прислушайся, — ответила она.
С террасы доносился голос тетушки Ифеомы. «Почему она встала так рано?» — подумала я, а потом услышала пение. Где-то за окном, на улице звучал целый хор.
— Студенты бунтуют, — пояснила Амака.
Я встала и пошла следом за ней в гостиную. Что это значит? Мы в опасности? На террасе вместе с тетушкой Ифеомой стояли Джаджа и Обиора. Меня удивила ощутимая плотность ночного воздуха, казалось, он состоит из тысяч еще не упавших дождевых капель.
— Выключите уличный фонарь, — велела тетушка. — Они могут начать кидаться камнями, если заметят свет.
Амака выполнила ее просьбу. Пение слышалось громче и четче. В хоре было не меньше пятисот человек:
— Долой старшего администратора! Нет главе государства! Дикарь, надень штаны! Где вода? Где электричество? Где бензин?
— Студенты так шумят, что я думала, они уже перед домом, — сказала тетушка.
— Они придут сюда? — испугалась я.
Тетушка Ифеома обвила меня рукой и притянула к себе. От нее пахло тальком для тела.
— Нет, ппе, что ты! Волноваться стоит соседям ректора. Прошлый раз студенты сожгли машину старшего преподавателя.
Хор голосов гремел вовсю, но не приближался. Послышался шум. В унизанное звездами небо стали подниматься густые клубы черного дыма. Раздался звон битого стекла.
— Мы говорим: нет старшему администратору! Пошел прочь! Вы не хотите нас слушать? Придется!
Пение сопровождали крики и визг. Потом послышался голос, который повел соло, и толпа возликовала. Порыв прохладного ветра, пропитанного едким запахом дыма, донес до нас с соседней улицы обрывок пламенной речи на ломаном английском языке:
— Великие львы и львицы! Разве мы много хотим? Нам нужны политики в чистых трусах! Есть трусы у президента? Чистые трусы? Нет!..
— Смотрите, — прошептал Обиора и ткнул чуть влево. И мы увидели группу бегущих студентов — человек сорок с факелами и горящими палками. Они промелькнули, словно быстрый черный поток.
— Наверное, догоняют основную группу, — прокомментировала Амака.
Мы еще немного послушали, а потом тетушка предложила всем лечь и еще немного поспать.
На следующий день тетушка Ифеома вернулась с работы с новостями о студенческих волнениях.
