В мрачном доме Лиловый оттенок льется через каждое пространство — тусклые светильники, мрачные полированные столики и обитая темной кожей стулья. Здесь царят противостояние и злость: мужчина с видом злого террориста врывается в прихожую, его подруга отвечает твердым бурчом без улыбки. Это мир изгнанников и неприятия, где даже простое приветствие может обернуться столкновением....
Людка действительно ничего приготовить не может, когда Санька рядом. До сих пор приходится сдавать наследника, как стеклотару, родным! Всюду лезет, все ему надо! Ртуть, огонь, а не ребенок… Санечки нет дома. Но… Да! Я хочу сделать Люде сюрприз. Было бы хорошо, чтобы она оказалась теперь на кухне. Я тихо войду, оставлю елку и смоюсь. Вот она удивится!»
На кухне работал телевизор. Седов, вытянув шею, невольно заглянул туда из прихожей, очень уж упоительно пахло бужениной. Женя Лукашин безмятежно дремал в самолете.
А жена была не на кухне.
Совсем не на кухне…
Вначале Володе даже показалось, что это не жена. Это какая-то другая женщина в их спальне, красивая, роскошная, чувственная.
У Люды есть красное кружевное белье?
А откуда черные простыни?
Какие у нее шикарные волосы, рыжие, густые, волнами. Оказывается, она может их не стягивать в вечный хвост…
Жена увлеченно целовала соседа.
Это было так странно.
Мальчишка, хлыщ… Перманентный менеджер, или мелкий клерк из банка, или какой-нибудь… лаборант на кафедре вечнозеленой ботаники.
Надо же, а голубки – эстеты, гурманы, практики Камасутры, на простынки черные сразу не заваливаются. Блин, откуда у нее эти простынки, как она могла! Сидят друг перед дружкой на коленках, ласкаются.
Да посмотрите на Людку, вы только посмотрите на эту тварь!
Как Люда его трогает… Так нежно, как будто бы не может поверить своему счастью.
Нормальное счастье, ага: муж на работу, жена – на хрен соседа!
Трогает, поглаживает и целует. В шею, ключицы. Долго. Часто. Много. Водопад поцелуев, метель прикосновений. Распухшие губы, сияющие счастьем глаза. Люда, Люда!
Конечно, отчего бы чужого мужика не потискать. Это ж не свой, посконный, надоевший…
Любовники ничего не видят.
Уроды!!! Твари!!!
Швырнув елку, Седов бросился вон.
Скорее, быстрее!
Мысль о виноватом взгляде жены, растерянном – хлыща-соседа была совершенно невыносима.
Драться, скандалить и выяснять отношения не хотелось.
Ничего не хотелось. Разве вот уйти. Или, пожалуй что, сдохнуть…
«Жигули», всегда чихавшие в оттепель, завелись только со второй попытки.
Седов резко нажал на газ, зацепил правой частью бампера авто соседки.
