В тёмном закутке трактира, где воздух заполоняется запахом старого латыни и потрескавшихся документов, Джоэль Ренье вглядывается в разложенные перед ним бумаги. Повисает напряжённая тишина, окутывающая каждого присутствующего. Это место — убежище магов и ведьм, где каждая страница может быть ключом к сокровищам подземного мира....
Одежда от долгого пребывания тела в воде и, вероятно, столкновения со скалами пришла в негодность и зияла рваными дырами, сквозь которые проглядывала серая кожа усопшего. Лицо…
Лина прижала рукав своего плаща к лицу, борясь с рвотным позывом и радуясь, что ела только прошлым утром.
— Не позорь гильдию, — шикнул на нее Ренье, беспардонно толкнув в плечо своим плечом, и бодрой походкой направился к шагнувшему к нему мужчине в коричневой кожаной куртке.
Линетта тяжело сглотнула, не убирая рукава от лица.
""Послужишь три года в провинции"", — говорили ей в академии, отправляя по распределению в далекое от столицы Прибрежье. ""Постоишь возле черного, пока он работает"", — обещали ей. ""Будешь подписывать бумажки. Не служба, а подарок"", — утешали ее…
Лина закусила нижнюю губу до крови, с усилием беря себя в руки.
Она и раньше видела мертвые тела — в морге академии во время обучения, — чистые, обработанные магией против разложения. И теперь перед ней лежало всего лишь тело. Этому человеку уже не помочь, все, что от нее требуется, — постоять рядом, а затем запротоколировать работу Ренье, как и всегда.
Черный маг тем временем скинул капюшон на плечи и извлек из-за пазухи документы.
— Джоэль Ренье, — представился по уставу.
Однако подошедший к нему молодой темноволосый мужчина в коричневой куртке, чуть поморщившись, отмахнулся, мол, не до бумажек.
— Андер Ферд, Королевский сыск, — представился сам, протянув пожилому магу руку.
Лина удивленно приподняла брови и даже наконец убрала рукав от лица.
После Магической реформы, уравнявшей в правах светлых и темных магов, прошло двадцать лет. И в более прогрессивной столице почти привыкли к тому, что черные не представляют опасности и больше не нуждаются в ношении ограничивающих артефактов. В провинции же равноправие светлых и темных было признано лишь на бумаге — люди не желали прощаться с суевериями, которые им вбивали в головы с детства.
Впервые за год, проведенный в Прибрежье, Линетта увидела, как человек без дара подал руку черному магу.
Ренье ответил на рукопожатие, правда, с вполне понятной заминкой.
— Так-с… Что тут у нас? — Насупился, вновь принимая привычный ему суровый вид.
— Как видите. — Сыскарь отступил в сторону, пропуская темного мага к телу. — Пока никто не подходил.
