Автор
В темном проулке лишь блистает свет фонарей, ничтожества среди которых она одна. Время медленно течет, но не успевает догнать беспокойную фигуру женщины — все больше в ней просыпается страх и отчаяние. Она чувствует, что погоня за ней ожидает только худшее, и каждый шаг становится бесконечным испытанием....
Увы, я их не обнаружила. Скорее всего, санитарка просушивает перчатки в своей комнате."
"Что поделаешь — хочешь не хочешь, а содержимое ведра осмотреть нужно. Конечно, если Оля оставила предсмертную записку, ее уже нашли — зачем женщине выбрасывать ее в ведро? Но если я не проверю мусорку, то не буду спокойна. В конце концов, я же не в экскрементах и не во внутренностях собралась рыться!
Я глубоко вдохнула и принялась за исследование содержимого ведра. Туалетная бумага, кожура от мандарина, обертка от конфеты… Хорошо еще, что ведро не полное.
Среди скомканных туалетных бумажек я внезапно увидела клочок тетрадного листа в клетку. Так-так, это уже интересно… Я быстро вытащила бумажку из ведра, озираясь в опасениях, что в туалет зайдет кто-нибудь из пациентов и мне придется объяснять, что я делаю в неисправной кабинке.
Это была записка, написанная печатными буквами. Черными чернилами были накорябаны три слова, значение которых стало мне ясно.
«Он ждет тебя».
У меня не оставалось никаких сомнений в том, кто выбросил записку в мусорное ведро. Может, Оля не выбрасывала ее, а держала в руках, а бумажка попросту упала в ведро.
Я еще раз оглядела ведро и, сжимая бумажку в руках, вышла из туалета.
В палате я еще раз осмотрела Олину прикроватную тумбочку. Я уже говорила, что личных вещей у женщины не было — никаких художественных книг, одежды и прочего, только зубная паста и щетка. Даже тапки ей выдали больничные — было видно, что никто не собирал вещи несчастной для клиники. От моей соседки по палате не осталось ничего, кроме воспоминаний.
