— С возвращением, ваше благородие, — приветствует меня заглянувший в караулку водитель. Видно, не дождался на улице и решил таким образом поторопить события.
— Здорово, Матвеич. Как вы тут без меня?
А сам внимательно смотрю, как караульные укладывают у стеночки мои тяжёлые свёртки.
— Ближе к перегородке складывайте! Вот сюда, под стол, чтобы под ногами не мешались, — командует начальник караула, и я киваю ему благодарно. Нет, нужно будет обязательно проставиться перед офицерами в роте охраны. Они ко мне лицом, значит, и мне негоже к ним другим местом поворачиваться. Завтра в обед и сделаю.
Прощаюсь с личным составом и выхожу на улицу вслед за водителем, на ходу выслушивая его ответ.
— Да всё хорошо. Летают почти каждый день. Сегодня только погодка испортилась, все офицеры в собрании сидят. Ваше благородие, вас куда везти? — захлопывает Матвеич дверцу грузовичка.
— Да к командиру сначала, потом в канцелярию, а дальше видно будет. Домой, наверное. Понял, братец?
— Так точно. А где ваш «Фарман»?
— Теперь вместо «Фармана» будет «Ньюпор». Махнул не глядя!
— Это как так? — удивился Матвеич.
— А так. Поменял старый самолёт на новый. С доплатой.
— С какой такой доплатой? — Матвеич вообще в ступоре, даже газ сбросил, и грузовичок сейчас еле катится, почти остановился. Хорошо, что навыки у водителя никуда не делись, и передачу он автоматически выключил.
— Пришлось в кабалу себя продать. Вот такая доплата. Отдохну и дальше полечу, в рабство.
Смотрю на удивлённо моргающего Матвеича и начинаю всё громче и громче хихикать. Тот сначала ещё больше удивляется такому моему поведению, хотя куда уж больше, но уже начинает соображать, что господин поручик, похоже, просто шутит таким странным образом. Удивление сменяется сначала растерянностью, а потом и хитрой усмешкой. Ох, чую, отплатит мне Матвеич такой же монетой. Не-не-не, с водителем в этом времени нужно дружить, мало ли куда в нужный момент на своём грузовичке подвезти сможет.
— Извини, пошутил я. У «Фармана» мотор отказал, пришлось его в Гатчине оставить. Будет одним учебным самолётом в лётной школе больше. А мне вместо него «Ньюпор» дали. Осваиваю его теперь.
— И как? Хороший самолёт?
— Хороший. Поехали, фельдфебель, поехали. А то я до последней нитки промок.
И Матвеич поехал. Ох, придётся сегодня мне свои вещички сушить…
Доложился командиру, рассказал о командировке, как и куда пришлось летать, что делать, показал заполненную лётную книжку. На моё счастье объяснять причины своего временного перевода в Ревель не пришлось, генерал сдержал своё слово, и в роте уже обо всём знают. И даже пакет с готовыми документами меня в канцелярии дожидается.