И за завтраком в собрании я оказался вроде отрезанного ломтя. Пока ещё свой, но уже чужой. Чувствуется некая отстранённость. Не сказать, что это сильно меня задело, но немного на душе неприятно. Всё-таки моя рота, мои товарищи. То есть не мои, а прежнего тела, но… Запутался совсем. Да и ладно, нужно идти вперёд.
Забрал документы, перевёз вещи на аэродром. «Ньюпор» за время моего отсутствия механики перекатили поближе к нашему пустующему ангару. Но внутрь пока не закатывали. Решили просушить под солнышком самолёт. И правильно, я и сам по этому поводу здорово волнуюсь. Всё-таки столько времени он под дождём простоял. Не разбухло бы дерево. Оно хоть и обработанное со всех сторон, но вода, как говорят, дырочку везде найдёт.
С техническим составом я уже виделся, здоровался, поэтому сразу включился в работу. Разогнал любопытных, машинка новая, здесь такой ещё нет, поэтому народ вокруг и толпится. Для начала разгрузили заднюю кабину, ящики выложили на солнышко и тряпки тут же развесили. Некрасиво, конечно, не воинская часть, а прачечная какая-то получилась. Но деваться-то некуда, нужно сушить, иначе заплесневеет и сгниёт всё быстро.
Вдвоём с Изольцевым тщательно осмотрели аппарат, проверили и прощупали механическую проводку. Особое внимание обратили на деревянную конструкцию, не намокла ли, не разбухла ли. Мотористы занялись обслуживанием мотора, а я уселся за чистку своих пулемётов. Сначала в гордом одиночестве, а потом и добровольные помощники объявились. Слух сразу по аэродрому разлетелся, вот оружейники и подсуетились, проявили инициативу.
Заодно в процессе работ с лейтенантом продолжили давний разговор о креплении пулемётов на самолёт. Посмотрел на его чертёжики, обсудили уже установленные, изготовленные на заводе, перебрали возможные плюсы и минусы конструкции применительно к моим пулемётам.
А чуть позже и командир подъехал. И тоже с личным интересом. К самолёту, пулемётам, держателям для подвески и сброса бомб, к креплению для фотоаппарата. Ну и ладно, мне не жалко, а даже, наоборот, хорошо. Всё людям легче воевать будет. Хорошо так поговорили. Постепенно и остальной народ подошёл, скучковался. Почти все собрались, включились в обсуждение. Пришлось рассказывать и про переделанное на заводе управление, про внесённые изменения в саму конструкцию планера, про лётные возможности самолёта, его поведение в воздухе, про управляемость и устойчивость. Коснулся и маневрирования, и боевого применения. Настоящая лекция получилась, даже язык устал. Но вытерпел, дело-то нужное. Всё внимание акцентировал на пришедшем в память выражении про скорость, высоту, манёвр и огонь.
К обеду даже отмыли самолёт от потёков масла. Отмывали керосином, потом подогретой водой с мылом.