Автор
Заглядывая за мужскую фигуру, я бросаюсь к Кравченко. Решительность моя кажется поспешной, но не могу дождаться, когда врач скажет о беременности. Сегодня утром узнала: пять лет брака и долгожданная новость – мы ждем ребёнка. Голова кругом от восторга, руки тянутся к небу. Кравченко кивает, не скрывая удивления - подругой я ему явно не кажется....
— А кто в этом всём виноват?! ОТЕЦ? КОСТЯ?! МОЖЕТ БЫТЬ САМ АРТЁМ?! Которого ты для чего-то впутала в эту историю!
— Артём сам изъявил желание помочь! Да и вообще, не я аварию подстроила! Не я отца за решётку пытаюсь посадить! А твой зять! Почему ты не говоришь ничего про него!? Почему обвиняешь меня, когда беспредел творит именно он?!
— Он выбор тебе дал! Так что виновата ты, дорогая! Никогда не думала, что у меня вырастет дочь, такой эгоистичной дрянью!
— Мам, закрой рот или я тебя ударю. — Меня трясёт так, что это уже не остановить.
— Тимур заезжал ко мне сегодня утром. Знаешь, какой шаг будет следующим? — Молчу. — Артёму вколют вещество, которое остановит его сердце. Костику сломают пальцы на руках, как предупреждение. Ты убьёшь их, не понимаешь, что ли?! — Мама тяжело вздыхает и снова берёт в руки бокал с вином. — Готова пойти на это? Убить Артёма, а следом и родного брата?
— Ты же понимаешь, что это беспредел?! Мы, твою мать, не в девяностых! — Во мне кричит отчаянье.
— Возвращайся к мужу, Алиса и я тебя за всё прощу. Отца отпустят, мальчики на выздоровление пойдут. Всё в твоих руках, дочка.
— После того, как ты меня обвинила во всех смертных грехах. После того, как встала на сторону настоящего животного! Мне ты больше не мать. Я вернусь к Зуеву. Но ты навсегда забываешь о моём существовании.
Подхожу к двери и уже кладу руку на ручку, как слышу всхлипы матери.
— А как мне поступить было иначе? Можно было всё избежать! Ты же любила Тимура, что было сложного в прощении?
— Дело уже далеко не в Зуеве, а в твоём отношении ко мне. Я для тебя давно не дочь, а разменная монета. Без Тимура жизнь у вас была бы другой, и ты это знаешь. Выгодно же, чтобы он зятем оставался, а что там с счастьем дочери? А кого это волнует, правда? Точно не тебя с отцом.
— Лисён, ну что ты говоришь?
— Для меня ты посторонний человек, с которым общаться я не намерена.
25 — глава
Сижу на диване, уже с собранными вещами, и дожидаюсь Пал Семеновича. Будет нехорошо, если я уйду не попрощавшись. За столь короткое время, мужчина стал мне по-настоящему родным человеком. Роднее даже, чем собственная мать.
Звонок в домофон и сердце пропускает удар. Оно тянет и кровоточит, когда входная дверь открывается и в квартиру заходит весёлый старик.
— Сейчас такая забавная ситуация произошла, ни за что не догадаешься какая.
