В холодном зале аптеки Лиса встретила мужчина с невероятно холодным взглядом, который казался отражением самого хладнокровного льда. Здесь каждая капля лекарства и каждый ингредиент были словно пронизаны молнией, создавая атмосферу неотвратимой опасности и глубокой таинственности....
Придворный целитель и королевский зельевар. Наверняка они если и не были друзьями, то приятельствовали. Не просто же так сын первого заговорил артефакт для жены второго. Едва ли мать Алисии пользовал Ксандер, не доверили бы совсем молодому человеку вести проблемную беременность. Вот его отец – мог.
Выходит, семья с самого начала знала, кто за всем этим стоит. Поэтому мать Алисии прогнала целителя. А до того, наверное, сорвала с руки кольцо, забыв или не подумав о том, к чему это может привести. Или ей уже было все равно…
– Поняла, что можно похлопать глазками, прикинуться бедной сироткой, и этот идиот почувствует себя виноватым и купится? – не унимался Айгор.
– Пошел вон из моего дома! – велела я. – Катись, пока я не позвала слуг и тебя не вышвырнули пинком под зад! Говори что хочешь и кому хочешь, мне стыдиться нечего!
– В самом деле? – ухмыльнулся он, вытаскивая из кармана листок бумаги. – Любимый! – пропищал он. – Это была самая прекрасная ночь в моей жизни…
Я рванулась, попытавшись выхватить у него записку, но Айгор с хохотом отскочил.
– «Быть с тобой, не думая о том, что ждет нас завтра… » – он ухмыльнулся и заговорил своим обычным голосом: – У меня есть еще. Как думаешь, что скажет муж, если получит эти твои письма, адресованные не ему?
Да уж, я догадываюсь, что он скажет. Я усмехнулась, хотя внутри все смерзлось от страха.
– Что бы он ни сказал мне, ты-то точно труп. А покойникам деньги ни к чему.
– После вас, милая леди, только после вас. Необузданные вспышки гнева – у них наследственное.
Не знаю, правда или нет про его отца, но меня Ксандер до сих пор и пальцем не тронул.
Нет, это он так сказал, что не тронул. Мог ли он соврать, чтобы выставить себя в лучшем свете? Мог, наверное.
Но убьет он меня один раз, а платить этому мерзавцу я буду всю жизнь. Платить и бояться, всю жизнь бояться, потому что это никогда не кончится.
– Впрочем, я сделаю лучше, – продолжал ухмыляться Айгор. – Я отошлю их… скажем, герцогине Аделари.
– Поступай как знаешь, – пожала я плечами, из последних сил стараясь держаться спокойно. – Платить я не буду.
Теперь он пожал плечами.
– Надо отдать тебе должное, Алисия, ты всегда была умной. Поэтому… Подумай хорошенько. Две тысячи – невысокая цена за спокойствие и счастливую семейную жизнь.
