В холодном зале аптеки Лиса встретила мужчина с невероятно холодным взглядом, который казался отражением самого хладнокровного льда. Здесь каждая капля лекарства и каждый ингредиент были словно пронизаны молнией, создавая атмосферу неотвратимой опасности и глубокой таинственности....
Нет, я не буду краснеть. Не буду, я сказала! В конце концов, в поцелуях законного мужа нет ничего неприличного.
– Я помню эту косынку. Бедняжка Надин ее очень любила.
– Да, красивая вещь, – согласилась я.
– Ты, я вижу, не скучала в одиночестве?
Интересно, что на самом деле скрывается за этой попыткой подколоть? Только ли желание самоутвердиться за счет неопытной девочки? Или что-то большее?
– О, нет, – я изобразила самую глупую физиономию, на которую была способна, – за уборкой скучать не приходится.
– Уборка? Мне показалось, у тебя были гости.
– Конечно, Айгор заходил.
Вот оно! Ей очень не нравится, что сын мной увлекся. Интересно, в чем причина – только лишь в страхе потерять влияние или есть что-то еще? Разумеется, я ему не пара – но ведь и он не жениться собрался."
"– …принес еду, еще раз большое вам спасибо за нее. Но я не стала утомлять его долгими разговорами. – Я снова наивно улыбнулась. – Едва ли я могу всерьез заинтересовать образованного молодого человека. Да и работы было много. Вы не представляете, во что превратился дом за эти десять лет! Пыль, паутина!
Люция скривилась, проследив за моим взглядом.
Это тебе за «не скучала». Но как бы вывести разговор на то, что меня интересует? Или спросить прямо?
– И еще я перебрала мамины наряды. – Я поправила край косынки, аккуратно, чтобы не открыть шею. – Кажется, я начала вспоминать. Все-таки в родном доме и стены помогают… – Я помолчала. Люция на провокацию не повелась, пришлось продолжить: – Только странно.
Люция подскочила.
– Что за ужасные слова ты говоришь!
– Что ужасного в беременности? – теперь уже совершенно искренне удивилась я. – По-моему, это прекрасно…
– Это деликатное состояние действительно прекрасно. – Люция сейчас выглядела так, будто проглотила живую пиявку. – Поэтому такие грубые эпитеты…
Ах, вот оно в чем дело! Я невольно бросила взгляд на ножки кресел – неужели и здесь их драпируют, чтобы не наводили на неприличные мысли о дамских ножках? Нет, до такого маразма здесь не дошли, слава местному богу.
– Конечно, приют есть приют, и трудно ожидать хорошего воспитания. Но теперь ты вернулась в то общество, которое подобает тебе по праву рождения. Милая, тебе надо очень внимательно следить за своими словами.
– Хорошо, госпожа Сапфира.
Она снова сладко улыбнулась.
– Для тебя я всегда «тетя Люция».
– Хорошо, тетя Люция.
