В холодном зале аптеки Лиса встретила мужчина с невероятно холодным взглядом, который казался отражением самого хладнокровного льда. Здесь каждая капля лекарства и каждый ингредиент были словно пронизаны молнией, создавая атмосферу неотвратимой опасности и глубокой таинственности....
– Сядьте, миледи, я уберу вам волосы, – велела горничная, отодвигая от зеркала банкетку.
– А успеем? – спросила я, усаживаясь.
Энн накинула мне на плечи полотенце.
– Простите, миледи, пеньюар я достану позже. – Она быстро и ловко извлекла шпильки, прочесала волосы редким гребнем, на удивление бережно. Не успела я опомниться, как волосы были уложены.
– Да ты просто волшебница! – восхитилась я, разглядывая в зеркало сложное переплетение прядей.
– У вас чудесные волосы, миледи, – сказала Энн.
Кому простая, а кто в жизни такое на себе не соорудит. Всю жизнь я обходилась обычной косой или пучком на затылке.
– Все готово, миледи.
Она сняла с моих плеч полотенце. Я снова уставилась на себя в зеркало. Или все же не на себя? Никогда я не была такой красавицей. Ткань корсажа оказалась как раз такого оттенка, чтобы превратить бледную кожу в изысканно-белую и придать кошачий зеленоватый отблеск моим вообще-то серым глазам.
– Спасибо, Энн, – сказала я, вставая и расправляя юбки.
Двигаться во всех этих ворохах ткани поневоле приходилось плавно и с достоинством. Женщина, одетая так, не побежит за автобусом и не поволочет на себе сумки из магазина.
– Позвольте туфельки, миледи. – Горничная присела передо мной на колено, и я почувствовала себя неловко.
– Я и сама могу.
Она промолчала, помогая мне переобуться в атласные туфельки с драпировкой на мысках и совершенно без каблука.
– Я разберу ваши туалеты.
А шкаф-то занят!
– Энн, в шкафу – туалеты моей матери. Они мне дороги. – Пусть хозяйка этого дома и не была мне матерью, но я хотела оставить хоть что-то, связывающее с ней.
– Как я могу что-то выбросить без вашего разрешения! – испугалась она.
Вот и хорошо. Я шагнула к двери.
– Миледи, еще украшения, – донеслось мне вслед.
– Обойдусь, – отмахнулась я, все равно толком не умею их носить.
– Но… – донеслось мне вслед, но дальше я уже не слышала.
