В холодном зале аптеки Лиса встретила мужчина с невероятно холодным взглядом, который казался отражением самого хладнокровного льда. Здесь каждая капля лекарства и каждый ингредиент были словно пронизаны молнией, создавая атмосферу неотвратимой опасности и глубокой таинственности....
Но стоило заглянуть ему в глаза, и становилось ясно – дурачком он точно не был. Наверняка прекрасно знал, какое впечатление производит, и пользовался этим. Интересно, много ли голов тех, кто решил, будто хитрее этого простодушного медведя, уже полетели с плахи? Хотя пока он принц, а не король…
Ксандер поклонился, я присела в реверансе, и опять, как на лестнице, тело словно само вспомнило, что делать. Нет, все-таки отличная штука – нейронные связи. Жаль, что они все же не заменят память.
– Рад видеть, граф, – кивнул принц.
– Спасибо, ваше высочество. – Я снова склонила голову.
Ксандер жестом пригласил гостя в дом.
– Алисия, будьте добры, позаботьтесь об угощении…
– Не стоит беспокойства, – запротестовал принц.
Я бросила быстрый взгляд на мужа, тот едва заметно качнул головой.
– Ну что вы, никакого беспокойства, – заверила я. – С вашего позволения…
Я направилась на кухню, краем уха прислушиваясь к отдаляющемуся разговору.
– В медовый месяц ты решил заделаться аскетом? Собственноручно открывать дверь и заставлять жену носить угощения гостям?
– Алисия соскучилась по родному дому и пока не слишком опытна в обращении с прислугой, – сказал муж.
Я мысленно ругнулась. Вот ведь как вывернул – что это он сделал мне одолжение, а не я ему, разрешив пожить в собственном доме. Еще и Томас. Лакей? Да какая разница – снова чужой человек рядом.
А как бы я попробовала запретить мужу остаться в доме? И что бы сделала, если бы он просто взял меня в охапку и уволок к себе? Снова бы в окно прыгала? Тогда-то я была уверена, что вернусь домой, а сейчас бежать мне некуда.
– Скорее всего, медовый месяц мы проведем здесь, тихо и скромно, – продолжал Ксандер.
– Положим, тебе все равно, кроме своего дела, вовсе ничем не интересуешься, но жену-то за что запер? Такая красавица должна блистать в свете.
Что ответил муж, я не услышала, мысленно перебирая свой словарный запас нецензурный слов, русских и латинских.
Как ни странно, успокоиться удалось гораздо легче, чем утром. Но удивляться внезапно обретенному самообладанию было некогда. Едва я вошла на кухню, мне навстречу поднялась женщина лет сорока пяти и поклонилась. Невысокая, полная – какой обычно и представляется повариха, но вместо здорового румянца мне бросилась в глаза бледность. Даже губы у нее были белыми.
