Коричневатый блик на пути в мусорную корзину.
Я коснулся твоей руки.
Тут в колонках заиграла песня Джастина Тимберлейка, его слабый фальцет прорывался сквозь голоса посетителей, басы отскакивали от пластиковых мусорных корзин. Ты посмотрела на меня, потом отвела взгляд.
Когда ты снова посмотрела на меня, то сказала:
— В Сайгоне я впервые услышала Шопена. Ты знал? — Твой вьетнамский вдруг полился и зажурчал. — Мне было не то шесть, не то семь. В доме напротив жил профессиональный пианист, он учился в Париже. Сосед выкатывал свой рояль, «Стейнвей», во двор и играл по вечерам, оставляя ворота открытыми. У него жила черная собачка, вот такая маленькая; она вставала на задние лапки и танцевала под музыку. Она кружилась на тоненьких, как тростинки, лапах, а хозяин даже не смотрел на нее, он играл с закрытыми глазами. Такая у него была сила. Ему было плевать, что он своими руками сотворил чудо. Я сидела на бордюре и любовалась, как мне казалось, чудом: музыка сделала из животного человека. Я глядела на ту собачку, как торчат ее ребра и как она танцует под французскую музыку, и я думала, что возможно все. Все, что угодно. — Ты сложила руки на столе; жест получился печальный и взволнованный одновременно. — Он закончил играть, подошел к собаке, которая неистово виляла хвостом, и положил ей в рот угощение, лишний раз демонстрируя, что вовсе не музыка заставляла ее танцевать, а обычный голод, но я все равно верила в чудо. Верила, что все возможно."
"Дождь послушно припустил снова. Я откинулся на спинку стула и смотрел, как он искажает все, что за окном.
Порой, когда я бываю неосторожным, мне кажется, что выжить просто: иди вперед с тем, что у тебя есть, или с тем, что осталось, пока что-нибудь не изменится или пока сам не поймешь, что можешь измениться и не исчезнуть. Дождись, пока кончится гроза, и увидишь, что твое имя все еще связано с кем-то живым.
За пару месяцев до того разговора в «Данкин Донатс» в одной вьетнамской деревне четырнадцатилетнему мальчику плеснули в лицо кислотой за то, что он положил в шкафчик другому мальчику любовную записку. Летом 2016 года двадцативосьмилетний уроженец штата Флорида Омар Матин зашел в ночной клуб в Орландо и расстрелял посетителей из автомата. Погибло сорок девять человек. Матин пришел в гей-клуб, там были такие же мальчики — именно мальчики, сыновья, подростки, похожие на меня, цветного сына матери-одиночки; они в темноте искали счастье друг в друге..
Порой, когда я бываю неосторожным, мне кажется, что рана — это место, где кожа встречается сама с собой и один конец раны спрашивает у другого: где ты был?
Где мы были, мама?
Средний вес плаценты — чуть больше пятисот граммов.