Дождь, который я принес в волосах, капал на белые простыни. Я лег лицом к кровати и спиной к тебе. Ты вздрогнула и проснулась.
— Что? Что ты здесь делаешь? Да ты весь мокрый! Твоя одежда, Волчонок… Что с тобой такое? — Ты села и повернула мою голову к себе. — Что с тобой случилось? — Я покачал головой с глупой улыбкой.
Ты потребовала ответа, стала искать у меня порезы, обшарила карманы, залезла под рубашку.
Ты медленно легла на бок. Воздух между нами тонкий и холодный, как оконное стекло. Я отвернулся, хотя больше всего на свете хотел все тебе рассказать.
В такие моменты рядом с тобой я завидую словам, потому что они могут то, чего не можем мы. Слова говорят сами за себя, когда они просто есть. Представь, если бы я лег рядом и все мое тело, каждая клеточка излучала бы ясный смысл; к тебе прижался бы не писатель, нет, а слово.
Как-то раз Тревор рассказал мне про одно слово, которое услышал от Бафорда. Дед служил во флоте на Гавайях во время Корейской войны. Это слово оттуда: kipuka. Клочок земли между двумя потоками лавы на склоне или холме, островок жизни посреди апокалипсиса. Пока лава не сошла по склону, сжигая мох на своем пути, этот участок земли не имел значения, он был всего лишь каплей в море зелени. Он получил имя лишь потому, что остался зеленым на выжженной земле. Лежа рядом с тобой на полу, я хотел, чтобы мы стали таким островком, видимым последствием катастрофы. Но я знаю, что этому не бывать.
Ты положила липкую ладонь мне на шею: лавандовый лосьон. Дождь барабанил по водосточным трубам.
— Что с тобой, Волчонок? Расскажи мне. Ты меня пугаешь.
— Ненавижу его, мам, — прошептал я по-английски, понимая, что слова лишь оттолкнут тебя. — Ненавижу его. Ненавижу. — Я расплакался.
— Не понимаю, что ты говоришь. Что случилось?
Я протянул руку и взял тебя за два пальца, а сам погрузил лицо в темноту под кроватью. На другом конце, у стены, там, где никто не достанет, рядом с пустой бутылкой из-под воды лежал покрытый пылью носок. Привет.
Дорогая мама!
Давай я начну сначала.
Пишу тебе, потому что уже поздно.
Потому что сейчас 21:52, вторник, а ты наверняка идешь домой после вечерней смены.
Я не с тобой, потому что я на войне. То есть сейчас февраль, а президент хочет депортировать моих друзей. Трудно объяснить.
Впервые за долгое время хочется поверить в рай, в то, что есть место, где все мы окажемся, когда все пройдет взорвется."
"Говорят, что все снежинки разные, однако буран накрывает нас всех одинаково. Мой знакомый из Норвегии рассказал мне про художника, который вышел на улицу в грозу в поисках подходящего оттенка зеленого и так и не вернулся.
Я пишу тебе, потому что никуда не ухожу, а наоборот, всегда возвращаюсь ни с чем.
Как-то раз ты спросила, что значит быть писателем. Слушай.
Семеро моих друзей мертвы.