Лишь краткий миг земной мы все прекрасны — читать онлайн бесплатно полностью

По тону я понял, что он молится: интонация шла вверх, словно язык был крохотной рукой, а слово цветком в ней. Я представил себе, как оно парит у него над головой, а сам сел на бордюр и стал ждать тихого щелчка. Я хотел, чтобы слово упало, как лезвие гильотины, но оно не падало. Интонация поднималась все выше и выше, мои руки все больше розовели с каждой модуляцией. Я наблюдал, как кожа становится все ярче, пока не поднял глаза: светало. Все закончилось. Я горел в крови нового дня.

Салат аль-фаджр: утренняя молитва. Пророк Мухаммед сказал: «Кто молится по утрам, тот будто молился всю ночь напролет».

Мне хочется верить, что, бесцельно блуждая по ночам, я молился. Однако я всегда ощущал, что молитва опережает меня. Если я уйду достаточно далеко, буду идти достаточно долго, то найду ее, а может, даже и поймаю, как язык в конце слова.

Оксикодон разработали как болеутоляющее средство для онкобольных, которые проходили химиотерапию. Потом это лекарство и его разновидности стали выписывать при любых видах боли: артрит, мышечные спазмы, мигрени."

"Тревор обожал «Побег из Шоушенка», конфеты «Джолли Ранчерс», компьютерную игру «Колл оф Дьюти» и свою собаку, одноглазую колли Мэнди. Как-то раз после приступа астмы он сказал мне, сгорбившись и тяжело дыша: «Такое чувство, что только что засунул в глотку невидимый член», — и мы рассмеялись, как будто дело было не в декабре и мы не сидели под крытым переходом, дожидаясь поезда домой после того, как сходили в пункт по обмену шприцев. Тревор — это парень, у которого было имя, он хотел поступить в колледж и стать физиотерапевтом. Тревор умер один в своей комнате, в окружении постеров группы Led Zeppelin. Тревору было за двадцать. Тревор был.

Позже я узнал официальную причину смерти: передозировка героином в сочетании с фентанилом.

Как-то раз на конференции белый мужчина спросил у меня, необходимо ли искусству разрушение. Он искренне хотел знать. Слушатель подался вперед, голубые глаза бегали под козырьком кепки с золотистой аббревиатурой Ассоциации ветеранов войны во Вьетнаме, ему в нос по трубке поступал кислород из баллона, жужжащего рядом. Я посмотрел на того мужчину так, как смотрю на всех ветеранов Вьетнамской войны, представляя себе, что он мог бы быть моим дедом, и ответил, что нет. «Нет, разрушение не является обязательным для искусства». Я так сказал не потому, что был уверен в этом, я решил, будто, произнеся такой ответ, сам же в него и поверю.