Этот гортанный оттенок… Чем чаще я его слышу, тем больше он меня бесит.
– Ты сдурел, Шамиль? – удивился я. – С какой стати?
– Откуда знаю, что ты за оружие не схватишься? Зачем мне неприятности? Сам думай!
– Я не собираюсь стрельбу устраивать. Не за этим пришел, – сказал я, немного развел руки в стороны и повернулся кругом, демонстрируя разряженный автомат. – Оружие, как видишь, мирно висит за спиной. Без магазина. Чего ты еще хочешь? Я с твоим амиром условился о мирном и честном обмене. Мне не нужны проблемы, Шамиль.
– Это мы еще посмотрим. В этих горах только мы решаем, что честно, а что нет. Выше подними.
Ну и мудак ты, парень! Интересно, он серьезно полагает, что весь из себя такой крутой? Хотя… пожалуй, да. Верит. Искренне верит. И он прав. Он самый крутой и сильный… баран. Так это мы слегка подправим…
– Слушай, мальчик… Решаешь не ты, а твой амир. Это я так – напоминаю, если ты забыл. И еще… Если я руки повыше подниму, то наши с тобой ошметки будут ложками с камней собирать.
– То что слышал. И чавку свою заткни, а то гнилой бараниной воняет. Тебе амир сказал обмен произвести, а ты нервы мне портишь. Характер в другом месте показывай! Если амир разрешит. Если ты до сих пор этого не понял, то твоей семье объяснят. Анзор Ахлаков позаботится. За сорванную сделку. Понял?!
Напоминание, что старших надо слушаться, подействовало. Или он вспомнил, что бывает с семьями бойцов, которые нарушили приказ своего «предводителя». Парень остыл и сменил тон на более спокойный:
– Предусмотрительный, да?
– Я, в отличие от тебя, умный. И осторожный.
Ну вот, надавил немного на этого Шамиля, а в ответ – тишина. Уже хорошо. Проглотил оскорбление и не дернулся. Даже глаза в сторону отвел. Эх, прав был Нардин. Хорошо, что машину перехватили. Их лучшие бойцы сейчас нарезают круги вокруг селения, опасаясь нового нападения. Поэтому на встречу прислали вот это… чудо… с клювом.
– Деньги где? – Парень вспомнил, зачем пришел, взял себя в руки и приосанился.
– Все здесь, – кивнул я на пакет. – Двести тысяч экю. Как и договаривались.
– Мне говорили о трехстах.
– С кем говорил, с тех и спрашивай. Мне сказали – двести.
– А если я не соглашусь?
– Я подниму руки. – Я пожал плечами. – Повыше. А приятель добьет выживших. Мне терять нечего.
– Хорошо. – Шамиль кивнул и слегка подтолкнул малыша Шарля в мою сторону. Потом осторожно развернул пакет и проверил деньги.
Я ощупал малыша. Шарль – больной. Не знаю чем, я не детский доктор. Дышит тяжело, кашляет. Отреагировал вяло, без каких-либо эмоций. Мне кажется, что он меня даже не узнал.
– Шамиль… Я говорил, что ребенок должен быть живым и здоровым.
– Мне сказали доставить его живым и невредимым. Что я и сделал. Чем недоволен? Ноги есть, руки и голова на месте. Ходит сам, нести не надо.