Автор
В будущем россии, где мобильники - это не просто аксессуары, а ключ к успеху, ты найдешь себя между геймерами и бизнесменами в мире шахматного бета-трафика. Сюда приходит один человек, лишний в своей игре, и он становится проводником в мир неизведанных возможностей.
«Ты живешь в моем доме как паразит. Я плачу за свет, газ, держу твою жопу в тепле и сухости, и ты вот уже четырнадцать лет сидишь у меня на шее!» Так мама год назад намекнула, что пора мне найти работу. И я нашел, и теперь возвращаю маме долг.
Оставшейся четверти ни на что не хватает, с нее репетитора не оплатишь, даже самого дешевого. Что ж, буду надеяться только на себя и заставлю свой глупый мозг трудиться усерднее. Нужно изучать больше учебников, искать решенные примеры.
* * *
До конца каникул я не пересекался с соседями, не слышал их ссор и вообще больше не думал о них — так увлекся новыми задачами.
Зевая и борясь со сном, я вожу утюгом по старым брюкам с блестящими от частой глажки полосами. Счищаю одноразовой бритвой катышки со старенького черного свитера. Достаю самодельную манишку — отрезанный ворот от белой рубашки. Сама рубашка давно пришла в негодность, но воротник еще можно носить. Я обожаю белые рубашки, и в будущем, когда разбогатею, у меня будет целый шкаф таких! А пока все, что я могу себе позволить, — надеть такой отрезанный воротник под свитер.
Долго расчесываю волосы — до прилизанности.
Все, я почти готов. Вид строгий и официальный — то, что надо для школы. Но затем позволяю себе единственную вольность: надеваю свой талисман — круглую сосновую шишку на цепочке. Она совершенно не вяжется с моим стилем, но очень дорога мне.
Собравшись, выхожу из дома.
Первым уроком стоит классный час.
— Эй, здорово, Хмурь!
— Хмурь, улыбнись!
— Хмурь, как каникулы провел? У Адамсов гостил?
Одноклассники смеются, упражняясь в остроумии. Ненавижу это дурацкое прозвище, которое они мне дали, но избавиться от него никак не получается. Закатываю глаза и спокойным, размеренным тоном объясняю, что происхождение моей фамилии связано с рекой Хмара — в деревне по ее нижнему течению жили мои предки.
Впрочем, меня уже никто не слушает. Вздыхаю. Ну вот всегда так.
С тоской и злостью смотрю на первые три парты третьего ряда — местный уголок позора, сейчас пустующий. Именно там я провел последние три года. Конечно, скоро меня снова туда сошлют, но пока я пару недель могу наслаждаться нормальным местом, поэтому сажусь на первый ряд.
Мой класс разделен на касты.
