Автор
В будущем россии, где мобильники - это не просто аксессуары, а ключ к успеху, ты найдешь себя между геймерами и бизнесменами в мире шахматного бета-трафика. Сюда приходит один человек, лишний в своей игре, и он становится проводником в мир неизведанных возможностей.
— Нет! Просто эта песня отовсюду играет, вот и запомнил слова. Но она мне нравится, — признался Даня.
Мы тогда разговаривали как друзья. Если бы не было так холодно, можно было бы представить, что мы пошли в поход и заночевали в лесу.
Я вспоминаю «Вагон Вилс», дележку завтраков и наши школьные пакости друг другу… Как я засунул в трубку жвачку, как он подсунул мне ручку с невидимыми чернилами… Как на острове мы обзывали друг друга придурками в степени гугол и гуголплекс, а потом играли в такси… Как я нес его домой.
В голове всплывают его слова из письма:
Как бы я действительно хотел быть частью вашей семьи, Яр.
Мечтаю об этом до дрожи, до безумия. Хотел бы драться с тобой за последний сырок в холодильнике, и чтобы мы делили на двоих мамины пендели.
А ведь я тоже этого хотел бы. И… кажется, уже давно, просто понял я это только сейчас. Оказывается, я успел сильно к нему привязаться…
С самого начала в школе я наблюдал за Хмурем не просто потому, что он любопытный экспонат. При других обстоятельствах — если бы Хмурь не был таким противным и не лез в мою семью — я бы понял это раньше.
Я захожу в кухню. Там мама, сидя на стуле, раскатывает тесто для вареников.
— Если вдруг есть желание, можешь помочь мне убрать из вишни косточки! — Мама кивает на контейнер с ягодами.
С готовкой я так и не подружился, да не особо и хотел. Превращение продуктов в еду больше для меня не магия, что-то я умею, но все дается через силу.
— Желания нет, но помочь могу, — честно признаюсь я.
Я беру машинку для удаления косточек, заправляю вишней, жму на поршень. И так снова и снова.
— Весь уже обзевался, — улыбается мама. — Ладно, иди, я сама закончу.
— Да нет, я помогу, — напускаю на себя бодрый вид.
— А Даньке нравилось это занятие, — вздыхает мама с грустью.
Я смотрю на нее. И наконец решаюсь тихо спросить:
— Ты тоже думаешь о нем, да?
Она поджимает губы, кивает. Словно в горле застрял ком, и она не может сказать ни слова. Она все-таки делает над собой усилие и признается:
— Часто думаю.
