Прогонишь нас — и снова окажешься в дыре, из которой мы тебя вытащили. Вспомни, какая ты была! Просто жалкая неудачница. Мы взяли тебя с помойки, и все, чего ты сейчас достигла, это только благодаря нам!
Мама меняется в лице, сжимается. Меня пугает ее растерянный вид.
— А знаете, что? Я передумала… — тихо говорит она.
Сердце тревожно екает. Мама выглядит так, словно растеряла весь боевой настрой.
Бабушка с дедушкой победно улыбаются и собираются уже сесть на места… но тут мама рявкает:
— …насчет такси. Прогуляетесь пешком до автобусной остановки!
Бабушка с дедушкой одеваются, что-то возмущенно бурча под нос.
— Надо было оставить тебя на улице! — желчно бросает дедушка на прощание.
Когда за ними захлопывается дверь, мы с Даней бежим обнимать маму.
— Ты их уделала! — восхищенно говорю я.
— Ты молодец, мам, — хвалит Даня.
Мама треплет нас по волосам. И хлюпает носом.
— Мам, ты что, плачешь? — Я смотрю на нее.
Ее глаза блестят. Она мотает головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Не плачь, ты все сделала правильно.
Так им и надо.
Она крепко обнимает нас и сквозь слезы говорит:
— Мои милые. Как же я рада, что вы у меня есть.
Мама потягивает носом. Глубоко вдыхает и удивленно спрашивает:
— А воздух всегда был таким легким и свежим?
32
Мама расплатилась с бабушкой и дедушкой, а еще уволилась из ГУЭФ, перешла работать в универ попроще. Все для того, чтобы больше не иметь с ними никаких дел. Теперь она свободна. Даже краситься стала в светлые тона.
Наша новая квартира — двушка, и мы с Даней живем в одной комнате.
Это, конечно, бесит, мы постоянно друг друга доводим, но по-другому никак. Вообще, видя, что маме тяжело тянуть и нас, и ипотеку, мы приходим к общей мысли: нужно найти работу хотя бы на неполный день. Ищем себе такие рабочие места, чтобы они были друг другу географическими антиподами: хотя бы там сможем отдохнуть друг от друга! Но по закону подлости мы находим одно и то же место: тесный фургончик с едой, в котором Даня делает пончики, а я — кофе.
"
"Мы постоянно деремся и бесим друг друга. Но если бы я мог вернуться в прошлое, в тот момент, когда упрашивал маму отсудить Даню, я бы ничего не поменял.
Прошлое никак не может оставить Даню. Я вижу, что он многое держит в себе, хоть и притворяется, что с ним все в порядке.
Ему снятся кошмары. Он мечется по ночам в постели. Ворочается, иногда что-то в панике бормочет. В эти моменты я подхожу к нему, сажусь на край кровати. Кладу руку на лоб: он весь мокрый.