Автор
Являясь девяносто-девятилетней соколовой падчерицей, Лисий капкан начинается в теплые майские дни 2019 года. Вместе с братом она прячетсь от своего кровного мужчины, а зарождающееся подозрение о его предательстве разрушает все тщательно организованное им планирование....
Закрывала глаза и видела перед собой картинку нашего с ним первого поцелуя. Я не ожидала, что одно его прикосновение достанет со дна моей души Миру. И во мне разгорелась борьба: Мира начала топить Элю в своих слезах и воспоминаниях того страшного вечера, а Эля пыталась остановить поток слез, взять себя в руки, выйти из ванной комнаты и постараться сделать вид, что всё в полном порядке.
– Элька! – послышался Риткин голос за дверью. – Ты тут?
Я вытерла мокрые щеки, поправила волосы и открыла замок. В ванную зашла Ритка и быстро закрыла за собой дверь.
– Ты че, Коваленко? – испуганно спросила подруга. – Че случилось-то?
– Дурацкая игра, – огрызнулась я, убирая ватным диском тушь под глазами."
"– Согласна! Я уже поругала брательника за его выкидоны. Всё по-взрослому, мы не дети! – покривлялась Ритка, изображая Цыпу. – Как только ты убежала, все сразу разошлись. А может, потому что Сокол вышел из игры. Он сразу пошел курить. А девкам без него играть не интересно. Все в недоумении, почему ты его не стала целовать?.
– С чего ты взяла? – нахмурилась я.
– Ну как… Тогда на физкультуре он за тебя впрягся. С чего бы вдруг? Соколу ни до кого нет дела.
– Случайность. Просто заступился.
– М-м… Как знаешь. Не хочешь – не рассказывай. Вот только за два года, пока он встречался с Черняевой, я ни разу не видела, чтобы он так нежно проводил рукой по ее щеке, чтобы так аккуратно брал ее за подбородок пальчиками и…
– А ты что, над ними свечку держала? – разозлилась я.
– Мне и так всё ясно! И без свечки! – съязвила Ритка.
– В общем, ладно, – вздохнула я. – Нет у меня ничего с этим Соколом, и не нравился он мне никогда, ясно? – я положила руку на Риткино плечо. – Не в моем он вкусе, подруга, не в моем.
– Тогда ты просто лесбиянка, Коваленко!
– Это еще почему? – засмеялась я.
– Тебе никто из парей не нравится! Ни Смирнов, у которого фигура, как у манекенщика, и голос, как у Пита Йорна, ни Сокол, у которого тело, как у черепашки ниндзя, глаза, как у Энрике Иглесиаса, и клевый характер.
– Серьезно? – усмехнулась я и быстро взяла себя в руки. – Так, ладно, сказала же, что он мне не интересен. – Я включила воду, смыла остатки туши с щек и, глядя на Риткино отражение в зеркале, громко заявила: – И можешь считать меня гейгёрл!
– Кем-кем? – захохотала Ритка.
