В темном доме шуршит дверной звук, Эмилия открывает глаза — и ощущает неопределенное напряжение в полутьме. Мгновение стойки заставляет ее сердце биться как лошадь на переполненном путях, пока она пытается разобраться во что-то замaskированное у входа.
– Только предупреждаю: убийство Хранителя – самое страшное преступление в мире анимоксов, так что вас выследят и загонят, как зверей. Ваши дома обыщут, ваших родных схватят и будут пытать. Вы подвергнете опасности всех, кого знаете, и вас-то только двое, а вот силы Верховного Совета безграничны. Они не остановятся, пока не убьют вас.
На складе воцарилась звенящая тишина.
– Нолан… – начал Саймон, его сердце выделывало кульбиты.
– Мы с ним справимся, – сказала Уинтер. В её глазах мерцали отблески пламени. – Нас трое, а он один.
Саймон видел, как она едва заметно напряглась, словно хотела превратиться, – но змею он так и не увидел.
Непонимающе нахмурившись, Уинтер попыталась ещё раз – а потом ещё и ещё. Но ничего не происходило, и с бессильным ужасом Саймон осознал, что у неё не получилось превратиться.
– Ну так что? – поинтересовался Цян, не сводя взгляда с Нолана. – Что ты выберешь: жизнь незнакомых тебе людей или жизнь близких?
Тот сглотнул, но не успел ответить, потому что Саймон схватил его за рукав.
– Он врёт, – выпалил он. – Они охотятся на детей, на таких, как мы. И они не просто их похищают. Они их убивают.
– Знаю, – ответил Нолан. Он смотрел исключительно на Цяна, и голос у него дрожал. – Но у меня нет выбора, Саймон. Прости. Иначе они убьют и тебя, и Уинтер, и маму, и дядю Малкольма… и всю нашу семью.
– Мы сбежим, – сказал Саймон в отчаянии. – Они ни за что нас не найдут.
– Даже если у нас получится, Уинтер всё равно умрёт, – ответил Нолан.
Слова брата вмиг остудили весь его пыл, словно ведро ледяной воды.
– Теперь моя очередь нас защищать, – тихо сказал он. – Не мешай. Прошу тебя.
В горле встал ком, и Саймон опустил голову, не зная, как заставить его одуматься. Он так и не смог подобрать слов – а Нолан отвёл взгляд и шагнул вперёд, к Цяну.
– Отпусти Саймона с Уинтер, и я пойду с тобой, – сказал он. – Обещаю.
Цян пристально посмотрел на него, но потом убрал нож.
– Очень рад, – сказал он, отпустив Уинтер. Та покачнулась, завалилась вперёд, и Саймон едва успел её поймать.
– Идите, – сказал Нолан, не глядя на них. – Выбирайтесь отсюда.
– Но…
– Идите, я сказал.
Саймон, чувствуя себя так, словно из него вынули душу, скрепя сердце обнял Уинтер, и они вместе переступили порог пещерного лабиринта, который вёл на свободу.
– Мне рассказать маме и дяде Малкольму? – дрожащим голосом выдавил он.
– Как хочешь, – холодно сказал Нолан.
