В темном доме шуршит дверной звук, Эмилия открывает глаза — и ощущает неопределенное напряжение в полутьме. Мгновение стойки заставляет ее сердце биться как лошадь на переполненном путях, пока она пытается разобраться во что-то замaskированное у входа.
– Плевать. Просто иди домой и не возвращайся. Ты уже ничего не исправишь, Саймон. Слишком поздно.
И его брат, отвернувшись, закрыл за собой дверь, оставив онемевшего от отчаяния Саймона наедине с Уинтер – и со всепоглощающей тьмой.
24. Опережая стаю
Вечером, когда солнце скрылось за горами, завершая один из самых долгих дней в его жизни, Саймон сидел с друзьями в столовой посреди Диколесья и смотрел на остывающую еду. Вокруг ходили люди, тихо переговариваясь и обрабатывая раны, полученные в битве, но Саймон едва ли замечал их.
Его усталость давно уже перешла в измождение. Руки и ноги отказывались шевелиться, а сердце колотилось, словно после марафона, адреналин до сих пор бежал по венам, не давая передышки. Он честно пытался прислушиваться к друзьям, обсуждающим битву, но в ушах до сих пор звенели крики и лязг оружия, а перед глазами стояло лицо брата, закрывающего дверь склада.
– Он точно что-то задумал, – пробормотал он, бездумно потирая перевязь на руке. – Нолан бы на это не пошёл. Он не станет убивать невинных детей, просто чтобы защитить нас.
– А ты бы на его месте не согласился? – спросила Ариана, тыкая вилкой в фасоль."
"– Нет, конечно, – сказал он, хотя и сам с трудом представлял, как бы поступил. Он понятия не имел, что Хранители наговорили ему, пока он сидел в заточении и ждал казни. Нолан провёл с ними всего два дня, но Саймон по опыту знал, что иногда время растягивается в бесконечность.
– Значит, мы зря старались, – вяло сказала Уинтер. – Нолан нас предал. Камень Судьбы пропал…
– Но мы спасли Шарлотту, а у Нолана теперь появился шанс, – заметил Джем.
– Ну да, – пробормотала она. – Но столько людей погибло. И… и я больше не могу превращаться.
Саймон обнял её за плечи. С того момента, как они добрались до относительно безопасного Диколесья, она множество раз пыталась превратиться в щитомордника, но, как и на складе в Цитадели, все попытки оказывались безуспешны.
– Ты точно не трогала Камень? – в который раз спросил он.
Она удручённо помотала головой.
– У меня просто перестало получаться, и всё.
– Мне очень жаль, – сказал он. На душе скребли кошки. Не надо было просить у них помощи. Лучше бы он пошёл один. Придумал бы что-нибудь. Тогда Уинтер не потеряла бы свои способности, а Нолан, может, сбежал бы от Верховного Совета. И они с Саймоном сидели бы сейчас за столом, ужинали и пытались придумать, как объясниться перед мамой и дядей Малкольмом.
– Что-то явно случилось, – сказал Джем, поправляя очки.
